– Веснушка, ну-ка, дай мне себя. Вот так, девочка, умница.
Слава действовала на автомате. Когда её приподнимали, вцепилась руками в спинку кровати, чтобы не завалиться… на голову Ивана.
И лишь когда его губы опалили горячим дыханием её лоно, она окончательно проснулась. Пискнула, дернулась, пытаясь сползти назад, но куда там.
Держали её крепко.
Сон сняло, как рукой.
То, что делал с ней Иван, не оставило шанса никакой полудреме.
Впрочем, Славе – тоже.
Девушка охнула, интуитивно попыталась свести ноги, тотчас услышала недовольный рык и… расслабилась.
Ей нравилось, что делал с ней Иван. Ханжой Слава не была и становиться не собиралась. Если она занимается с мужчиной сексом, к чему ложные предрассудки? Тем более, когда так хорошо.
Слава прикрыла глаза, откинув голову назад. Маленькие электрические разряды снова окутали тело тонкой вуалью. Девушка уже знала, что последует за ними, и приготовилась… Ей чертовски нравилось, что с ней делает Иван. Продолжая хвататься одной рукой за изголовье кровати, она отвела вторую руку за спину, прошлась кончиками пальцев по каменному прессу Ивана и спустилась ниже. Нашла черную дорожку жестких волос, а потом коснулась не менее каменного члена.
Вот он, её хороший.
Слава очень надеялась, что неудачный первый раз не наложит отпечаток на её дальнейшее восприятие секса. Слава богу, так и оказалось. Как ночью сказал Иван, естественно, не без самоиронии: он напортачил, он и исправил.
Славе понравилось прикасаться к мужчине. Он позволил себя исследовать. Терпел, скрипя зубами. Причем в прямом смысле этого слова. Тут уже Слава не могла не похихикать, за что получила шлепок по ягодицам.
Девушка сжала член Ивана и принялась его поглаживать. Скользить вверх-вниз, задевая бархатную головку с выступившей капелькой влаги. Иван глухо застонал, а потом резковато сдернул Славу с себя, отчего та едва не потеряла равновесие. Как оказалось, он решил сменить позу.
Ловко, быстро, не спрашивая больше Славу, он перевернул её таким образом, что её лицо оказалось напротив его живота.
Вернее…
Иван, не теряя времени, снова вернулся к её лону, заставив фактически оседлать его лицо.
Добро пожаловать в позу шестьдесят девять. Бедра девушки опалило жаром, знакомая истома раскатилась по телу. Сама же Слава не могла отвести взгляда от члена Ивана, который оказался очень близко с её лицом. Во рту пересохло. Она, ведомая древними инстинктами, пробудившейся чувственностью, потянулась к нему.
Замерла.
Облизнула губы, высунула язычок и прошлась по розовой головке…
Черт. А это вкусно. И… завораживающе.
Наслаждение Славы усилилось. Она активно ласкала Ивана, он её.
Первой кончила она. Слава уже догадалась, что Иван всегда ждет её оргазма. Сдерживается до последнего. Когда стало нестерпимо хорошо, тело непроизвольно выгибало, бедра задрожали, и Ивану пришлось крепче их сжать, Слава не смогла продолжить ласкать его, оторвалась, крепко зажмурившись.
– Вань… я…
Ей сложно было представить, что можно кончить на лицо мужчине. Она заерзала, попыталась снова отползти, и снова ей не позволили.
А потом она перестала думать, растворилась в удовольствии, что пронзило её.
Оргазм накрыл Славу, она застонала, уткнулась лбом в пресс Ивана, зацарапала ногтями мужское бедро. Кончала Слава громко и ярко, чтобы сразу же, ещё чувствуя отголоски полученного наслаждения, приподняться, оторвать от своих бедер руки Ивана, слезть с мужчины, встать на колени сбоку и вернуться к незаконченному делу.
Она тоже хотела, чтобы Коваль кончил.
Так же, как и она.
Ей в рот.
То, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне – это только их дело.
Иван приподнялся, что-то сказал, Слава не расслышала, и усиленно заработал бедрами, проникая глубже и перехватывая инициативу.
– Встать на колени, – приказал он.
Слава подчинилась, чувствуя, что снова увлажняется. Наверное, это неправильно… Наверное, она испорченная? Разве такое нормально? Почти вчерашняя девственница? Потом шикнула на себя. Радоваться надо, что оказалась чувственной, и что секс с Иваном пришелся по душе.
Она сделала, как он просил. Мужчина же спрыгнул с кровати, встал у края, взял Славу за подбородок, предварительно опалив взглядом потемневших глаз, затянутых поволокой страсти; и охрипшим голосом приказал:
– Расслабься. Я всё сделаю сам. Будет больно, неприятно – толкнешь.
Немного больно всё же было. Он проникал в самое горло размашистыми, но плавными движениями. Если бы усилил темп, тогда вызвал бы неприятные позывы, и Слава его остановила бы. А так… Нет. Что-то темное, порочное, страстное пробуждалось в ней от каждого его движения. Она положила руки ему на торс, чтобы было удобнее. Толчок и ещё толчок.