Лёжа в объятьях короля и играя локонами его тёмных волос, цыганка завела речь о грядущем.
— У тебя будет ещё несколько десятков любовниц, фавориток, случайных связей. Будет вторая жена после развода с принцессой. Будет блондинка, ради которой ты впервые в жизни станешь верным на целых восемь лет и которую осыплешь почестями с риском для собственного величия. Я не имею право ревновать тебя к ним — ведь самой мне не выпадет шанс сделать тебя счастливым, оставшись рядом. Но у меня не отнять одну милость: я верю, что, если бы нас не ждало неизбежное расставание, моей любви хватало бы тебе, чтобы не искать никого другого. Ты тоже в это верь. Ничто не опровергнет нашу веру, поскольку мы не сможем узнать, так ли случилось бы на самом деле. Разлука застрахует нас от риска разочарований.
Король открыл рот, чтобы сделать ей один из избитых комплиментов, сотни раз слетавших с его губ в адрес прочих красавиц. Он хотел назвать её, подобно предыдущим своим фавориткам, несравненной и единственной, поклясться ей вопреки её пророчествам никогда с ней не расставаться, заверить в любви до гроба… Бросать слова на ветер прежде не казалось ему бесчестным: в порыве страсти он и себя убеждал в том, что произносил, пусть даже в закоулках души и осознавал невыполнимость своих обещаний. Но цыганке вымолвить пафосную ложь у него не повернулся язык. Быть может, потому что на сей раз признание стало бы правдой, а правду говорить куда сложнее.
— Покажи мне свою звезду, — попросила девушка. — Ту, которую ты чтишь как счастливую и путеводную.
Он вывел её из хижины. Опираясь на его сильные руки, она взобралась вслед за ним на крышу. Летняя ночь выдалась ясной и безветренной. Необозримо бескрайнее небо до самого горизонта протянуло звёздное полотно. Среди бессчётных огоньков, таких похожих друг на друга и так одинаково мерцавших на тёмно-синем фоне, он безошибочно выделил тот, с которым с раннего детства связывал свои надежды.
— Она принадлежит древнему созвездию, напоминающему по форме человека, обвитого змеями. Матушка говорила, что в нём находилось Солнце в момент моего рождения. За давностью времени я не помню точно, как выбрал своим покровителем именно эту звезду, но она ведёт меня по жизни, даруя силу в периоды отчаяния. С тобой, моё прелестное создание, я готов поделиться её волшебной энергетикой — её могущества ведь хватит на двоих. Запомни её и, если, как ты и предрекаешь, мы разлучимся, ищи её на небе, когда ты загрустишь или соскучишься по мне. Она напомнит тебе о наших счастливых днях в этой сельской хижине и утешит тебя в любом огорчении.
***
Рита с интересом слушала, как мать и сын наперебой вспоминали детали сказочной истории. Жанну немного тревожил взгляд девушки, слишком пытливый и пристальный. Немного подумав, она добавила:
— До твоего рождения, сынок, когда в институте я особенно интенсивно изучала историю Франции, я даже начала писать о Генрихе Наваррском поэму в стихах.
— Оказывается, дядя Феликс правильно меня пристыдил… Чего ещё я о тебе не знаю, мама?
— Довольно многого, — заговорщически подмигнув, Жанна отперла миниатюрным ключиком ящик комода и извлекла школьную тетрадку в белёсой обложке, исписанную бисерным почерком.
— Ты переложила в стихи всю его биографию? — восхищённо спросил сын, перелистывая первые страницы.
— Не всю. Только детство и раннюю юность. Вплоть до утра после Варфоломеевской ночи.