— То есть до того самого момента, когда он познакомился с цыганкой? — вставила реплику молчавшая до этого Рита. Жанна кивнула, внутренне вздрогнув от того, насколько внимательно девушка обращала внимание на каждую мелочь.
— Вот как, почему же ты бросила писать? — подхватил Генрих. — У тебя никогда не возникало мысли закончить свою поэму?
— Нет, это принципиально незавершённая композиция, — Жанна замялась, чувствуя, что молодые люди ждут пояснений. — Всё самое интересное и романтичное происходило с королём Наваррским до Варфоломеевской ночи. Дальнейшее годится служить материалом скорее для исторического трактата, но не для художественного произведения.
— Но ведь встреча с цыганкой произошла как раз после. Отчего Вы не включили стихи про неё? — снова подала голос Рита.
— Разве эта встреча имела место на самом деле? — возразил Генрих. — Я думал, это просто мамина выдумка экспромтом, чтобы развлечь меня в период болезни.
Взгляд Жанны затуманился, сделавшись далёким и отрешённо-неприступным.
— Разве можно по прошествии четырёх веков отделить достоверные факты от легенды? Кто возьмётся ручаться теперь, фигурировала ли среди десятков любовниц короля цыганка, которой он показывал звёзды? В научных трудах со ссылками иногда не больше правды, чем в сюжетах поэм. Описать, как было на самом деле, мог бы только кто-то, кто знал героев лично.
— Да уж, жаль, что таких очевидцев в наше время не отыскать. А ещё больше жаль, что твой персонаж никогда не прочтёт твои стихи о нём, они ему бы наверняка понравились.
— Не прочтёт… Он ведь не учил русский.
Генрих рассмеялся:
— Честно говоря, я полагал, что главная причина всё-таки не во владении языком, а в том, что он умер четыреста лет назад.
— Да, и в этом тоже, — подтвердила мать.
Рита сохраняла серьёзность. От неё не ускользнуло, как, погрустнев, Жанна опустила голову и ответила на последние слова сына с упавшей интонацией. Девушка снова позволила себе вмешаться, на этот раз обратившись к любимому.
— Принц, не та ли звезда, которую мы обсуждали с тобой вчера, как раз приносила счастье королю Наваррскому? Согласно истории о цыганке она ведь тоже в созвездии Змееносца.
Жанна резко выпрямилась и оживилась.
— Что за звезда, сынок?
— HD 148427, — пробормотал Генрих, не очень довольный поворотом разговора в сторону астрономии. Его раздражало, когда любимую и важную для него науку превращали в предмет досужих бесед.
— Как будто мне это о многом сказало, — усмехнулась Жанна. — А можно мне на неё посмотреть?
— Пойдём попробуем найти её с балкона. Обычно она хорошо видна.
— И что же вы говорили о ней вчера? — безучастным тоном осведомилась мать, после того как он старательно объяснил ей, указывая на усеянный блестящими точками небосвод, которую из них имеет в виду.
— Ничего особенного, просто она мне нравится. Я почему-то чаще всего навожу на неё телескоп. Без каких-либо причин.
— Вот как, — Жанна вскинула брови и, не добавив больше ни слова, поспешно вышла на кухню, оставив молодых людей наедине.
Следующая глава будет поэтической, она не играет роли для сюжета данной книги, но поможет больше узнать/вспомнить о Генрихе Наваррском как историческом персонаже
Глава 4. Тетрадь Жанны
Тетрадь Жанны
1
Ты рос в провинциальном замке,
На юге, у подножья гор,
Где вовсе этикета рамки,
Что держат в строгости весь двор,
Твоей не трогали свободы.
Гулял среди детей крестьян;
В свои счастливейшие годы
Ты был подвижный мальчуган.
Открытым сердцем и душою
Друзей привлечь ты мог всегда,
Но не гнушался и порою
Любого тяжкого труда.
Поддержкой станешь и опорой
Потом для матери-вдовы.
Работой честною и скорой
Кормить себя привыкли вы.
Вы были знатные дворяне,
Монарху был кузеном ты,
Но жил, в сравненьи с ним, на грани
Простонародной нищеты.
Из огорчений и печали
Умел ты радость извлекать.
Тебя богатства не прельщали,
И утешалась этим мать.
Для Жанны, королевы старой,
Приятен был её удел:
Гордилась крошечной Наваррой
Она, где сын её взрослел.
2
Но между тем сгустились тучи
Над головой твоей. Ты мал,
Но взрослых властных и могучих
Давно твой жребий волновал.
Ты был далёк от дел державы,
От политических интриг,
И ты не смел предвидеть здраво
Своей великой славы миг.
Ты к трону ближе был едва ли,
Чем разорившийся пастух,
Но твоё имя называли
Встревоженно в Париже вслух.
Екатерина-итальянка,
Чей сын был молодой король,