И во дворце в сети интриг
Твоя звезда была с тобою,
Не покидая ни на миг.
Когда нельзя, казалось, хуже,
Ничто, казалось, не спасёт,
Ты находил одну и ту же,
Что сквозь бездонный небосвод
Тебе всегда слала улыбки,
Чтоб снова веру ты обрёл,
И озаряла путь твой зыбкий,
Тебя приведший на престол.
8
Ты повзрослел, и вот начало
Мятежной юности поры.
Тебе жениться предстояло.
Европы спорили дворы,
Две дамы жаждали ответа:
Марго, с которой обручён,
И Первая Елизавета,
Занявшая английский трон.
С одной принцессой иностранной
Судьбу ты должен сочетать,
И ты советуешься с Жанной.
О многом рассуждала мать:
О Валуа и о Тюдорах,
О зле религиозных смут,
О том, как то перо, то порох
Конец династиям кладут.
О тайных выгодах союза,
О политической борьбе…
Но как ненужная обуза
Всё это виделось тебе.
Ты слушал матушку вполуха,
Иначе понимал ты брак:
Тебя английская старуха
Не привлекла собой никак,
Зато с парижскою красоткой
Ты с детства раннего знаком.
И выбор свой ты сделал чётко,
Став Маргариты женихом.
9
Разведывая, что в Париже,
Ведёт с тобой мать в письмах речь.
Отъезд твой вслед за ней чем ближе,
Тем ей важней предостеречь.
Окончен сборов срок. Желанны
Глаза Марго. Ты мчишь стремглав.
Вдруг прискакал слуга от Жанны,
На полпути тебя застав.
Вот спешился гонец устало,
И горькой правды не тая
Его послание звучало:
Скончалась Жанна, мать твоя.
Скончалась с мыслями о сыне,
Своих тревог не разрешив.
Ты сиротою стал отныне.
Стоял задумчив, молчалив,
И подозренья отпечаток
На сердце лёг тебе, как шрам.
Причина смерти — от перчаток,
Что приготовила мадам
Екатерина, их отравой
Надёжной пропитав насквозь.
Под маской чести величавой
Коварство в Лувре прижилось.
Пусть сердце жгло желанье мести,
Но не сумел ты превозмочь
Стремлений к суженой невесте,
Хотя она убийцы дочь.
10
Пир свадебный шумит в разгаре.
Ты весел, как всегда, и прост.
Жену целуешь. Вашей паре
Звучит хвала за тостом тост.
Повенчаны за вами следом
Две ветви церкви. Гугенот
Сошёлся мирно за обедом
С католиком, и с Карлом пьёт
Здесь Колиньи, вождь кальвинистов,
Французский старый адмирал.
Дух ликования неистов,
Господ и слуг он обуял.
Следит за праздником не дремля
Надменный Лотарингский дом…
Карл, всех принявший в свои земли,
Стал адмирала звать отцом.
«Поверь, любим мной горячо ты!» —
На Колиньи он спьяна вис.
Давно искавший случай счёты
Свести с ним, герцог Генрих Гиз
Сверлит его глазами. Запах
Конца ему лишь ощутим:
Голов в широкополых шляпах
Носить недолго уж чужим.
Не знали гости из Беарна,
Вино смакуя и шутя,
Как будет участь их кошмарна
Всего четыре дня спустя.
11
В тот вечер к королю в покои
Явились мать и принц д’Анжу.
Один совет давали двое:
«Послушай, правду я скажу.
Из-за нелепого каприза
Недолго потерять престол.
Лишая права мести Гиза,
Ты в нём противника нашёл.
Не стоит верить протестантам:
Не подложили бы свиньи…
Ты должен мира быть гарантом!
Казни немедля Колиньи!»
Угрозы их и уговоры
Сломили Карла слабый дух.
Под натиском упорным скоро
Спокойный разум в нём потух.
Охвачен бешеным припадком,
Он, брата радуя и мать,
Приказ о преступленье гадком
Тотчас решился подписать.
«Раз не спасти мне адмирала,
Убьём и прочих вслед за ним,
Чтоб мне рука не угрожала
Кого-то, кем он был любим, —
Ни мещанина, ни вельможи.
Пусть протестанты все умрут
За ночь одну!» …Однако строже
Любых врагов иной есть суд.
12
Он накануне той субботы
Страшился слов своих, хотя
Погибнут если гугеноты,
Все до последнего дитя,
То некому напомнить станет
Его вину. Но не учёл
Одно: не в протестантском стане
Таилось злейшее из зол.
Другой палач есть наготове:
Терзает совесть изнутри.
Очистить рук нельзя от крови,
Сколько ни мой их и ни три.
В кошмарах призрак будет сниться,
А память, что всегда бодра,
Жертв перекошенные лица
Хранить до смертного одра.
Не зазвучит хор хрипов тише.
Геройств же Карл не совершит,
И хроникёр о нём напишет,
Что лишь резнёй он знаменит,
И несмываемые пятна
Покроют имя… Сгоряча
Пока он слов не взял обратно,
Мать спешно вышла, бормоча:
«Свершится завтра ночью поздней
Злодейство всех иных гнусней.