— Почему же? Строить планы никогда не рано.
— Принц, у нас с тобой это не принято, — Рита начала раздражаться. — И я, пожалуй, согласна, что пока нет смысла забивать голову тем, что наступит ещё не скоро. На ближайшие несколько лет мы в любом случае привязаны к институту, и легко предсказать, как примерно станет развиваться наша жизнь, ничего радикально не переменится. Зато я не имею ни малейшего представления, что станет с нами потом. И хотя я отгоняю такие мысли, периодически — как, например, сегодня под влиянием сна — меня пугает, что кажущееся далёким будущее резко станет настоящим, прежде чем я успею к нему подготовиться.
Генрих был доволен, что девушка делилась с ним своими опасениями и сомнениями, это надёжный признак доверия. Вместе с тем он не знал, как ей отвечать. Подобные разговоры о неопределённости нагоняли на него тоску. Кроме того, ему почему-то подумалось, что и на ближайшие годы нельзя давать никаких гарантий: его мать ведь тоже на втором курсе наверняка ручалась, что окончит институт, да и переезжать из Москвы она вряд ли планировала, сложилось же всё, по велению непредсказуемой жизни, совершенно иначе.
— Есть и ещё кое-что, — не дождавшись его реакции, Рита заговорила вновь. Принц насторожился.
— В этом сне как будто смешались времена. То есть хотя мы в нём вроде действительно взяты из будущего, обстановка походила скорее на прошлое. Далёкое прошлое. Словно не наш век. Одеты мы были очень старомодно, как аристократы в исторических фильмах. Да и вокруг нас ничто не соответствовало современности.
Хотя он и не верил в сны, из любопытства Генрих попытался выяснить у Риты детали, но та отказывалась вдаваться в подробности. А может, просто смутно их помнила. Её слова про смешение времён опять навели его на вынашиваемые им гипотезы. Стараясь придать своей речи шутливую интонацию, он произнёс:
— Хочешь, я изобрету машину времени, и, когда мы станем старше, совершим путешествие в прошлые эпохи, чтобы твой загадочный сон сбылся в точности.
Они свернули в сквер за зданием института. Принц взобрался на узенький бордюр и шаг за шагом осторожно балансировал под выстроенными стройными рядами деревьями, чьи ветки, освободившись от инея, с нетерпением предвкушали набухание почек. Рита, наготове в любой момент подать ему руку для устойчивости и улыбаясь ребячливым привычкам взрослого, разбирающегося в науке парня, шла рядом, цокая каблучками по проступавшему сквозь талый снег асфальту.
Девушка легко догадалась, что за пророненным невзначай предложением стояли глубоко занимавшие Принца вопросы, и повести речь в заданном им легкомысленном тоне значило подавить его робкий порыв обсудить волновавшее его. Однако акцентировать на своих замыслах внимание он не желал. Не пускаясь в уточнения, Рита со всей серьёзностью озвучила своё мнение:
— О машине времени мечтают и учёные, и обыватели уже не одного поколения. Не уверена, что лично я хотела бы опробовать её на себе. Видеть заранее своё будущее незачем, иначе как потом заново переживать его, приблизившись к нему уже без помощи машины. Дальнее же будущее меня не касается: в чём интерес смотреть, что станет с миром, в котором мне всё равно не доведётся жить.
— А прошлое? — Принц не прятал больше свою заинтересованность в теме.
— Наверно, я эгоистична, но чужое прошлое до моего рождения меня тоже не волнует. Что касается моего собственного, я его знаю и так, стоит ли мне пересматривать его? Менять же прошлое, если машина времени даёт такую возможность, должны стремиться те, кто не удовлетворён своим настоящим, а я не из их числа.
Пока они гуляли, меланхоличная задумчивость не покидала девушку, сколько он ни пробовал её развлечь. Генриху пришёл в голову ещё один способ подбодрить любимую, и он вернулся к брошенной теме.
— Знаешь, у меня тоже бывает один странный сон…
— Бывает? То есть один и тот же сон повторялся неоднократно? Но Принц, такие вещи нельзя игнорировать! Значит, какие-то зашифрованные сведения настойчиво пытаются достучаться до твоего сознания.
— Но он же до сих пор не сбылся и никакого воздействия ни разу на меня не имел. Хотя постой, в секцию фехтования я всё же записался, пожалуй, благодаря ему.
— А значит, благодаря ему и со мной познакомился, без фехтования ведь этого бы не случилось, — нравоучительно подытожила Рита. — То есть сон всё-таки судьбоносный. Видишь, всё взаимосвязанно. Что именно в нём было?
— Сон — сплошная бессмыслица: в нём мне каждый раз является незнакомый мужчина, одетый как-то чудаковато, и обращается ко мне на тарабарском языке, который я совершенно не понимаю. Он не похож ни на кого из моего окружения и даже ни на кого из известных мне героев книг или фильмов, я понятия не имею, откуда его образ взялся у меня в голове. Однако во сне я обычно проникаюсь к нему доверием и, не разбираясь, кто передо мной такой, следую за ним, выполняю его указания.