— Дитя двух веков. Ему уготована необыкновенная судьба. В отличие от нас он не будет зажат в рамки одного поколения. Я не могу передать ему в наследство своё королевство, но завещаю самое дорогое — свою счастливую звезду. Сопроводив меня в моём тернистом жизненном пути, спустя четыреста лет она сделается спутником и покровителем для него.
— Я уверена, что ребёнок будет очень на тебя похож. Если родится сын, я назову его в твою честь.
— В каком-то смысле тебе повезло больше, чем мне, Жанна. Уже сейчас ты знаешь всё о моём будущем, но пока мало что знаешь о своём и о будущем нашего ребёнка. Однако постепенно оно откроется тебе с течением вашей жизни там, в том веке, куда мне дороги нет. Я же, частично узнав первое благодаря тебе, второе не узнаю никак и никогда.
— Не завидуй мне. Есть вещи, связанные с тобой, которые мне тоже не дано ни за что узнать, как бы я об этом ни мечтала.
Чуть отстранив её руки, обвивавшие его шею, Генрих вопросительно посмотрел на неё.
— Ты говоришь, что не забудешь меня, — начала объяснять Жанна. — В этом не стоит сомневаться, так и будет. Но действительно ли ты сохранишь мой образ в сердце и памяти, потому что полюбил меня по-настоящему? Или дело не лично во мне, а в необыкновенных обстоятельствах, сопутствовавших нашему знакомству? Быть может, любая девушка, явившаяся из далёкого недоступного для тебя мира и приоткрывшая перед тобой завесу будущего, впечатлила бы тебя не меньше… Я говорила, что не имею права ревновать тебя к женщинам, с которыми ты в дальнейшем заведёшь романы, — ведь сама я лишена шанса сделаться той единственной, кто позаботился бы о твоём счастье. Но, если бы я жила в твоём веке, вдруг я стала бы для тебя лишь одним из бессчётных увлечений, ничем не сумев выделиться из толпы назойливых фавориток? К счастью, у нас нет возможности проверить, как бы сложились наши отношения, если бы ничто не препятствовало им. Как выразился бы профессор Бродячий, гипотеза не подлежит верификации. И благодаря этому я позволю себе до конца жизни тешить себя надеждой, что только разлука заставила нас отказаться друг от друга, иначе наша любовь по силе не имела бы себе равных ни в одном из веков.
Генрих не перебивал её, задумчиво глядя в сторону. В полуулыбке, дрожавшей на его губах, читалась пронзительная тоска.
— Моё будущее отныне станет строиться с учётом нашей встречи и всего, что я почерпнул из неё. Заранее, задолго до путешествия сюда, тебе была известна моя биография, но ты упускала из виду, что именно ты повлияла на её развитие. Разве не в этом состоит гипотеза профессора Бродячего? Я слишком невежествен, чтобы рассуждать о квантовых частицах и секретах формирования временных пластов в системе Вселенной. Но я знаю: рассказав мне, что ждёт меня дальше, ты тем самым предопределила события, которые без твоего вмешательства могли не произойти.
Жанна поражалась, насколько мудро принял он вещи, которые его современникам должны казаться дикостью, и с каким пониманием интерпретировал теперь достижения науки, на четыре века опережавшей доступные ему знания. Между тем он продолжил развивать свою мысль.
— Я стану королём Франции, потому что мой дух теперь не сломят невзгоды и злоключения предстоящих пятнадцати лет — ведь ты предупредила меня, что я справлюсь с ними, разве вправе я опускать руки! И как знать, выдержал ли бы я, не сдался ли бы, если бы ты не дала мне эту уверенность.
А когда обстоятельства прижмут меня к стене, вынуждая в очередной раз сменить веру, вопреки нападкам противников моего решения я присмирю мечущуюся совесть, вспомнив, что так и надо, что ты объясняла мне целесообразность такого поступка, что шесть раз за жизнь мне допустимо отрекаться от религии ради высших государственных целей.
И я действительно не стану счастлив ни с одной из женщин, которые возьмутся соблазнять меня. Иное невозможно, после того как в юности я познал тебя. Они померкнут в сравнении с твоим образом.
В историю я войду таким, как описала мне ты, — великим королём и неисправимым ветреником. И, разумеется, до твоего века не дойдёт слухов о некой гостье из будущего, которая своим появлением вдохновила Генриха Наваррского на подвиги, а своим исчезновением приговорила к одиночеству в любви. Я позабочусь о том, чтобы произошедшее между нами в эти дни на рубеже лета и осени осталось неразглашаемым. Ведь и ты в твоём прошлом, до того как отправилась сюда, не подозревала о секретной привязанности своего любимого исторического персонажа. Зато в твоём настоящем и в твоём будущем тебе поручено владеть этой тайной.
Что касается того, любая ли девушка из твоего времени произвела бы на меня неизгладимое впечатление… Жанна, неужели ты не отдаёшь себе отчёта в том, что ни одна другая не оказалась бы на твоём месте? Не рискнула бы пуститься на участие в сомнительных экспериментах ради прикосновения к своей мечте, не вела бы себя со мной так, не дала бы столь волшебных, волнующих кровь ощущений…