Прежде явление во сне незнакомца, о котором Генрих ничего не знал и вовсе не думал наяву, действительно напоминало вещее видение, наделённое потайным смыслом. Однако парень ни разу не воспринял всерьёз повторявшийся загадочный образ. В ночь после разговора с матерью, напротив, было предсказуемо и ожидаемо, что потрясённый услышанным разум продолжит интерпретировать изумившую его новость в причудливых формах сновидений. Но вопреки логике на этот раз по пробуждении юноша впервые придал значение воспоминаниям о своём сне.
Неизвестный мужчина, которого теперь спящий Генрих без труда признал своим отцом, не говорил больше непонятных иностранных слов. Он просто стоял рядом со своим сыном, то вглядываясь в его лицо с нежностью и грустью, то отворачиваясь и переводя взор на сцену, у подмостков которой они находились. Помещение, где разворачивалось действие, напоминало театр. Но поскольку тусклое освещение падало только на центр сцены, Генрих не мог различить, меблирован ли зал креслами, и были ли вокруг другие зрители, или же лишь они вдвоём в пустой комнате ожидали начала спектакля.
Вскоре из темноты одна за другой на сцену стали подниматься девушки, одетые в длинные платья. Пышный наряд некоторых выдавал в них знатных дам, других по гораздо более скромному убранству легко было принять за служанок. Когда каждая из участниц представления проходила мимо них, Генрих Наваррский выкрикивал её имя:
— Маргарита. Шарлотта. Коризанда. Габриэль. Мария. Генриетта. Франсуаза.
Королевский сын сбился со счёту, дойдя до середины третьего десятка. Длинная вереница красавиц выстраивалась кру́гом под бликом прожектора. Вдруг откуда-то сверху грянула тревожная музыка, девушки пришли в движение, и спящий Генрих заметил, что их хоровод принял форму сердца, а точно в его центре, будто по волшебству, возникла его мать. Увидел её и до сих пор неподвижно стоявший рядом с ним отец.
— Жанна!
Приглушённое восклицание, в котором слышалось больше чувства, чем во всех громогласно произнесённых ранее именах вместе взятых, звенело в ушах Генриха и после пробуждения. Во сне же король Наваррский лёгкой поступью взбежал на сцену и ринулся к своей возлюбленной. Но девушки плотнее сжимали ряды, не пуская его к Жанне, находившейся в центре сердца. Они теребили рукава и воротник его рубашки, в то время как он тщетно пытался прорваться сквозь их оцепление.
А одиноко стоявший у подножия сцены сын следил за этой красноречивой аллегорией. Ни одна отменная красавица не проникла внутрь сердца. Прикасаясь к королю Генриху, поочерёдно удерживая его возле себя, все они так и остались стоять по периметру. Единственная же, кто, не допуская приблизиться к себе никого из соперниц, полновластной хозяйкой занимала всё пустовавшее пространство сердца, не могла дотянуться до своего любимого, отделённого от неё невидимыми, но нерушимыми преградами.
***
Около полудня вибрация телефона оповестила его о доставке сообщения, от которого зависела его дальнейшая жизнь. При взгляде на имя отправителя у Генриха участился пульс.
Накануне он не сказал матери, что уже принял решение относительно Риты. Вчера в нём ещё роились остатки колебаний, усилившихся от внезапных известий, которые заставили усомниться даже в том, что прежде считалось очевидным.
Однако метафоричный сон после вечернего разговора с Жанной вернул ему ясность мыслей, убедив, что полученные известия вовсе не повод отказываться от принятого им ранее решения. Напротив, в свете новых событий он, как никогда прежде, был настроен воплотить его в реальность.
Вследствие этого настроя тем утром Рита приняла из рук курьера гостинец от своего парня. Обрадованная девушка отложила в сторону прикреплённую к коробке её любимых конфет открытку, намереваясь поскорее насладиться лакомством. Но, вероятно, Принц решил подшутить над нетерпеливой сластёной, потому что, по привычке протянув руку к центру морской звезды, она не обнаружила заветной конфеты на месте: отведённое для неё круглое пространство занимал другой предмет, идеально вписавшийся по форме. Несъедобный. Как ни странно, вероломно обманутые надежды не вызвали у Риты разочарования. Пожалуй, наоборот. Желая удостовериться, верно ли она интерпретировала этот подлог, девушка поспешно схватила открытку, в которой прочла следующее:
— Однажды давным-давно далеко-далеко отсюда жил мужчина, которого звали так же, как меня. Он женился на женщине, которую звали так же, как тебя. Их брак не стал счастливым. Не по их вине. Просто жизнь преподнесла им слишком много сложностей. Мне повезло больше, чем ему: ничто не мешает мне обрести Любимую и Супругу в одном лице и видеть это улыбчивое лицо рядом с собой до самой смерти. Ты поможешь мне достичь недостижимое для него счастье, Марго?