— Что, детка?
— У тебя осталось немного времени. Мы оба это знаем. Тебе больно, а будет еще хуже. Я… я собиралась предложить тебе очень сильное снотворное, чтобы ты проспал до самой смерти. Но ты не сможешь удержать его в себе, ты не в том состоянии. Если ты хочешь… если ты хочешь поскорее с этим покончить, я могу попросить Брана… могу попросить твоего командира… ну… — я поняла, что совершенно не способна произнести это вслух.
—… знаю, чего хочу. Позови Командира, я скажу вам обоим… чтобы не повторяться.
Мне пришлось хорошенько вытереть лицо, чтобы не так видны были слезы, выйти на улицу и позвать Брана. Он оказался недалеко — стоял, опершись спиной о скалу, и смотрел прямо перед собой, явно глубоко о чем-то задумавшись. Рот у него был сурово сжат.
— Ты… ты не мог бы пройти со мной внутрь?
Он вздрогнул, будто я его ударила, и молча последовал за мной.
— Я хочу кое о чем попросить. Сядь, Командир. Мне трудно говорить. Приходится шептать.
— Я здесь. Мы оба слушаем.
— Знаешь, о чем она меня спросила? — он издал еле слышное подобие смешка.
— И пердставить себе не могу.
— Она спросила, не хочу ли я, чтобы ты меня прикончил. Поскольку сама она не в состоянии это сделать. Представляешь? Вот это девушка!
— Я…
Они оба смотрели на меня с одинаковым выражением. Боги всеблагие, ну почему эти слезы все текут и текут?!
— Я этого не хочу. Но все равно спасибо за предложение. Это сложно, я понимаю. Я хочу… вынесите меня отсюда. Под звезды. Чтобы костер горел. И пахло горящими шишками. Хочу почувствовать на лице ночной ветер. Может, выпить капельку чего-нибудь сильного, чтобы согреться. И расскажи мне историю. Хорошую такую, долгую историю… Вот, чего я хочу.
— Думаю, мы сможем это устроить. — Но, говоря это, Бран смотрел на меня, и в глазах его снова было то самое выражение — на сей раз не такое уж мимолетное. Серые глаза, ясные и искренние. Глаза надежного человека. Линии его рта смягчились от беспокойства и от чего-то еще. И я почувствовала, что этот Бран, без своей маски — гораздо опаснее для меня, чем Крашеный.
— И еще одно, — прошептал Эван. — Командир, я о своей женщине. Альбатрос знает, где у меня заначка. Мне надо позаботиться о ней и о мальчиках. Я экономил. Там должно хватить. Альбатрос знает, где она живет.
Бран серьезно кивнул.
— Об этом не беспокойся. Я удостоверюсь, что они живут в достатке и в безопасности. У меня на этот счет все спланировано.
Черты кузнеца осветила слабая улыбка, и он посмотрел на меня.
— Хороший человек наш Командир, — пробормотал он.
— Я знаю.
Бран без особых усилий вынес кузнеца из пещеры, хотя тот был выше и весил больше его. Я принесла одеяла, воду, одежду. После бесконечного дня наконец наступил закат. Мы устроили Эвана, он полусидел, прислонившись спиной к скале, завернутый во все, что нашлось. Мы выбрали место, где не дуло, и все же ощущался легкий ночной ветерок. В лесу пахло дождем, я надеялась, что до утра он не польет. Бран развел небольшой костерок, обложив его плоскими камнями из ручья, а потом исчез. Эван молчал. Перемещение отняло большую часть оставшихся у него сил.
Я все раздумывала, какое же сказание подойдет для умирающего человека, для последней его ночи в этом мире. «Длинное, — так он сказал, — достаточно длинное». Я сидела, обхватив колени руками и глядя в огонь нашего маленького костерка. Сказание, несущее надежду. Сказание, которое я смогу рассказывать и не разреветься. Бран вернулся так же тихо, как и уходил, держа что-то в подоле рубахи. Потом вывернул свой груз на землю. Сосновые шишки. Я подобрала пару и бросила в огонь, молчаливо воззвав к богине. Поднялся запах, напоминающий о высоких горах, о снеге и огромных птицах, парящих в бледном небе.
— Командир… — голос у Эвана звучал надтреснуто.
— Я здесь. — Бран устроился по другую сторону от кузнеца. От этого он оказался несколько ближе ко мне, чем три-четыре шага, предписанные правилами.
— Я о девчонке. Обещай мне. Когда все это кончится, ее надо целой и невредимой доставить домой. Обещай, Командир.
Бран не ответил. Он глядел в огонь.
— Я серьезно, парень, — как ни слабо звучал голос кузнеца, он требовал ответа.
— Интересно, какой вес имеет обещание такого человека, как я?.. Но я дам тебе слово, кузнец.
— Хорошо. Теперь рассказывай, детка.
И я начала. Я вплела в эту историю столько чудес, магии и превращений, сколько смогла. Но я не забыла и о самых обыкновенных вещах, что волшебны и удивительны сами по себе, несмотря на свою обыденность. Герой моего сказания полюбил, женился и держал на руках своего первенца. Он путешествовал по дальним странам и таинственным морям и радовался, возвращаясь домой. Говоря, я большей частью, глядела на огонь, но иногда бросала взгляд на грубоватые, честные черты Эвана и его широко открытые глаза, неотрывно глядящие на звезды. Раз или два Бран доставал серебряную флягу, смачивал ее содержимым пальцы и касался ими губ кузнеца. Но через некоторое время он закупорил флягу, положил ее обратно в карман, и просто сидел рядом и слушал. Сказание шло своим чередом. Какие-то приключения героя я позаимствовала, какие-то сама придумала по ходу дела. Над лесом поднялась ярко-белая луна, озарив нас своим бледным светом, а я все говорила и говорила. Поднялся ветер, он принес запах моря, стало холодно. Бран поднялся и взял свою курту.