— А ты сам выбрал этот рисунок? Это существо?
Он кивнул.
— Почему?
— Ты задала уже четыре вопроса, — улыбнулся он. — Я… я не уверен. Может, вспомнилось откуда-то. Не могу сказать.
Он встал и занялся костром. У нас была еда: маленькие, жесткие и кислые дикие сливы, черствый хлеб, который можно было разжевать только если хорошенько смочишь его в горячей воде. Подходящий рацион для путешественника.
— Моя очередь, — произнес он. Я кивнула, ожидая, что он спросит, кто я и откуда. Мне придется рассказать ему. Придется довериться ему в этом.
— Почему я? — спросил он, глядя вдаль. — Почему из всех возможных мужчин ты выбрала меня? Отчего ты захотела, чтобы первым у тебя стал… отщепенец, человек, все действия которого ты презираешь? Зачем отдавать себя… мрази?
Молчание длилось, вокруг пели птицы.
— Ты должна ответить, — серьезно сказал он. — Я почувствую, если ты мне солжешь.
Он больше не прикасался ко мне, он слегка отодвинулся и сидел теперь с мрачным выражением лица, обняв руками колени. Ну как я могла ответить?! Он что, сам не понял? Как он мог не увидеть ответа по тому, как я касалась его, как я на него смотрела? Кто вообще может высказать подобные чувства словами?
— Я… я не планировала, что все произойдет именно так, — пробормотала я. — Но… у меня не было выбора….
— Ты сделала это из жалости? Ты отдалась мне, надеясь, что это меня изменит, переделает, сделает более приемлемым с твоей точки зрения? Для тебя это — крайний метод в излечении?!
— Прекрати! — рявкнула я, вскакивая на ноги. — Да как ты можешь говорить такое? Как ты можешь думать такое после прошлой ночи! Я не врала тебе, ни словами, ни делами! Я выбрала тебя добровольно, зная, кто ты и чем занимаешься. Я не хочу никого другого! У меня не будет другого! Разве ты не видишь этого? Не понимаешь?!
Когда я снова обернулась к нему, он сидел, закрыв лицо руками.
— Бран? — тихо позвала я через некоторое время, опустившись перед ним на колени и отняв его ладони от лица. Неудивительно, что он заслонял глаза: с них слетели все возможные щиты, и их чистые серые глубины были полны смеси ужаса и надежды.
— Ты мне веришь? — спросила я.
— Тебе незачем мне врать. Но я не думал… не предполагал… Останься со мной, Лиадан! — Он крепко сжал меня в объятиях, и от странной жесткости в его тоне у меня защемило сердце.
— Это не самое рациональное предложение из тех, что я от тебя слышала, — дрожащим голосом произнесла я.
Бран глубоко вдохнул, а когда снова заговорил, голос его звучал крайне неуверенно, почти сдавленно:
— Это неподходящая жизнь для женщины, я знаю. Я этого и не жду. Но у меня есть некоторые средства. И есть одно место… я думаю, оно тебе понравится. Я сумею тебя обеспечить… — Говоря все это, он избегал смотреть мне в глаза.
— Я не могу, — прямо ответила я. — Мне нужно вернуться домой, в Семиводье. Моя мама очень больна, ей уже недолго осталось. Я очень нужна там. По крайней мере, до Белтайна я должна оставаться дома. Потом у меня появится выбор.
В ту же секунду я поняла, что случилось нечто ужасное.
Его лицо резко изменилось, будто на него натянули маску, он медленно и аккуратно высвободил руки из моих ладоней. Он снова превратился в Крашеного. Но голос его звучал глухо от боли и потрясения:
— Что ты сказала?
— Я… я сказала, что сейчас мне необходимо вернуться домой. Я там очень нужна… Бран, что случилось? Что-то не так? — Глаза у Брана стали холодными и пустыми, как у чужого.
У меня сердце зашлось.
— Домой в Семиводье, так ты сказала, да?
— Д… да. Так называется мой дом. Я дочь хозяев.
Он прищурился:
— Твой отец… твоего отца зовут Лайам? Лорд Семиводья?