— Ты его знаешь?
— Отвечай на мой вопрос.
— Лайам мой дядя. Моего отца зовут Ибудан. Н-н… но мой брат — наследник Семиводья. Мы все из одной семьи.
— Лучше тебе сказать все прямо. Этот человек… Ибудан. Он брат Лайама? Кузен?
— Да какая разница?! Почему ты так на меня рассердился? Ведь ничего же не изменилось, ведь…
— Не прикасайся ко мне. Отвечай. У этого Ибудана есть другие имена?
— Да.
— Черт побери, Лиадан, говори же!
Я вся похолодела.
— Сейчас это его единственное имя. Оно было выбрано потому, что похоже на имя, которое он носил до того, как женился на моей матери. Тогда его звали Хью.
— Бритт. Хью из Херроуфилда, — он произнес это имя так, будто говорил о самом ничтожном из ничтожеств.
— Он мой отец.
— А твоя мать… она…
— Ее зовут Сорча. — Сквозь потрясение во мне начали пробиваться первые роски гнева. — Сестра Лайама. Я горжусь тем, что я их дочь, Бран. Они оба хорошие люди. Достойные люди.
— Ха! — Снова этот взрыв презрения. Он резко вскочил, отошел в сторону и уставился на лес. Когда он снова заговорил, голос его был тихим, и обращался он не ко мне:
—…это не для таких как ты, сучий выкормыш… ты ублюдок, ты засранец, тебя нельзя выпускать на свет… как ты мог хоть на секунду вообразить… марш в свой угол, уеби…
- Бран! — Я попыталась говорить твердо, несмотря на ухающее сердце. — В чем дело? Я ничуть не изменилась, я все та же женщина, которую ты обнимал до рассвета. Ты должен сказать мне, что произошло.
— Она отлично тебя обучила, да? — произнес он, не оборачиваясь. — Твоя мамочка. Как заставить мужчину свернуть с его истинного пути, как сделать его слабым и во всем подчинить своей воле, да? Уж она-то знала в этом толк!
У меня отнялся язык.
— Когда вернешься домой, скажи ей, что я не такой слабак, как ее высокородный Хью из Херроуфилда. Я раскусил твои фокусы. Я точно знаю, в какие игры ты играешь. А то, что я сперва тебе поверил… что оказался таким идиотом… что доверился тебе… да, это было и впрямь глупо. Больше я такой ошибки не совершу.
В его словах не было никакого смысла.
— Моя мать никогда… если бы ты знал ее, ты бы понял…
— Ой, только не надо, это не пройдет, — сказал он, по-прежнему стоя спиной ко мне. — Эта баба и мужик, которого она околдовала… Именно они сделали из меня того, кто я есть: мужчину без совести, человека без имени, без талантов, способного разве что к убийству, существо без личности. Это они отобрали у меня семью и дом, они лишили меня имени. Может быть, тебе рассказывали что-то другое. Но она выкрала твоего отца из места, где он должен был находиться. Ради того, чтобы следовать за ней, он пренебрег своими обязанностями. И из-за этого я потерял все. Из-за них я… я превратился в ничтожество, в грязь на дороге!
— Но…
— И что самое забавное, похоже, кто-то сыграл с нами злую шутку. Как могло так получиться, что единственная женщина, которую я… которая почти заставила меня забыть… что ты окажешься ее дочерью. Это явно не случайно. Это мне в наказание за то, что я осмелился поверить, будто у меня может быть будущее.
— Бран…
— Придержи язык! Не называй меня так! Собирай свои вещи и проваливай, я видеть тебя больше не могу.
Холодный камень на сердце. Именно так это и ощущалось. Мне немного пришлось паковать. Закончив, я спустилась с холма и минутку постояла у могилы Эвана. Я еле смогла ее найти. Очень скоро она станет и вовсе неразличима.
— Прощай, друг, — прошептала я.
Бран вывел аккуратно оседланную лошадь. К седлу он приторочил мою тощую сумку. Флягу с водой. Свою куртку, скатанную и связанную куском веревки. Это показалось мне несколько странным.
— Она без приключений довезет тебя до дома, — сказал он. — И не стоит беспокоиться и возвращать ее. Считай это… платой за удовольствие.
Я почувствовала, как кровь отхлынула у меня от лица. Я размахнулась, изо всех сил ударила его по щеке и смотрела, как на чистой коже расцветает алое пятно. Он не сделал попытки уклониться от удара.
— Тебе пора, — отчужденно сказал он. — Езжай на восток. Там проходит дорога. Потом на юг до Низинки. Здесь не очень далеко.
Потом он обнял меня за талию и поднял в седло. Но не сразу убрал руку с моего бедра, будто не мог меня отпустить.
— Лиадан, — произнес он, старательно изучая землю под ногами.
— Да, — прошептала я.
— Не выходи замуж за Эамона. Скажи ему, что если он женится на тебе, он труп. — Эти слова прозвучали, как клятва.
— Но…
Тут он шлепнул лошадь по крупу, и послушное животное рвануло в галоп. Не успела я найти слова для прощания, как он исчез из виду, и стало уже слишком поздно.