— А во-вторых? — Сердце у меня забилось. Я уже знала, что он скажет.
— Чтобы добиться первого, нам необходимо сделать второе. А второе — отбросить щепетильность. Нам необходимо прибегнуть к услугам Крашеного, кем бы он ни был.
Мама ахнула. Ибудан нахмурился. Лайам еще крепче сжал губы. Он, без сомнения, уже слышал об этом раньше.
— Я кое-что разузнал, — продолжал Шон. — Среди его банды есть один, странный черный человек, который владеет мореходным искусством гораздо лучше, чем мы можем себе представить. Там есть и другие, норвежцы и пикты, вместе они способны обучить нас всему, что нужно знать. Я слышал такие истории об их подвигах, что в них невозможно было бы поверить, если бы не факты. Их командир может нам многое предложить. Он настоящий эксперт в области обмана. Мне говорили, он может обхитрить любого самого талантливого стратега. С помощью этого человека и его банды нам не грозит поражение.
— Он никогда на это не пойдет, — вырвалось у меня. На меня с любопытством посмотрели четыре пары глаз. — Эамон, — быстро добавила я, моргнув и сжав иголку, — он никогда не пойдет на сотрудничество с… с Крашеным. Вы же помните, что он сказал: «Если этот человек еще раз ступит на мою землю, он покойник». Или что-то в этом духе. Ты никогда его не переубедишь.
Воцарилось недолгое молчание.
— Я понимаю сомнения Лайама, — спокойно произнес Ибудан. — Возможно, ты возлагаешь на этот поход большие надежды. Я тоже слышал, что об этом разбойнике говорят со смесью ужаса и восхищения. Возможно, все, что говорят о его способностях, — правда. Но такому человеку нельзя доверять, поскольку, собственно, часть его достоинств проистекает из его способности предавать и из отсутствия верности. Этот человек обманщик без чести и совести. Он способен сделать твой поход успешным. Или все испортить. И до самого последнего момента ты не будешь знать, что он выберет.
Лайам кивнул.
— Он может взять деньги и просто испариться. И, кстати, может слишком дорого запросить.
— За такое, — яростно воскликнул Шон, — не жалко отдать ничего!
И тут накатила тень. Комната вокруг меня растворилась, и вместо нее я увидела двух сцепившихся в схватке мужчин. За ними высились темные столбы с вырезанными на них чудищами: крылатым драконами, остроклювыми грифонами… Мужчина в зеленом крепко захватил рукой горло другого и все сжимал, сжимал. У мужчины в зеленом был квадратный подбородок, на глаза ему свисал непослушный клок каштановых волос. Я узнала Эамона. Похоже, он побеждал в этой битве. Тогда почему же он задыхается? Почему лицо у него бледное, как пепел? Тень пролетела над дерущимися, сцепившимися в смертельном объятии. И я увидела кинжал, воткнутый глубоко в зеленую тунику. Кинжал крепко сжимала рука, испещренная сложным узором из перекрещивающихся кругов и спиралей. Мне не нужно было смотреть в его лицо, чтобы узнать. Но я посмотрела. И видение тут же расплылось и изменилось. Лицо одного мужчины стало лицом другого, искаженным ненавистью настолько, что я уже не могла сказать, кто есть кто. Я тихо вскрикнула, и тень отступила, отпустив меня обратно в залитую светом очага комнату. Наверное, я упала со стула, поскольку теперь полулежала на полу, а Шон обнимал меня за плечи. Лайам и мама смотрели друг на друга так, будто увиденное было им хорошо знакомо. Отец принес мне воды, я попила. И скоро совсем оправилась, во всяком случае, с виду. Но я не собиралась рассказывать им, что увидела.
— Шон достаточно хорошо защищает свою точку зрения, — продолжил отец. — Ее нужно всесторонне рассмотреть. Может быть, он и прав. Вполне возможно, уже довольно проливать кровь.
— А ты думаешь, Крашеный не станет проливать кровь? — спросил Лайам, недоверчиво приподняв одну бровь. — Да у него руки в крови по локоть! Ты же слышал рассказ Эамона.
— Всем нам случалось убивать. И мало ли на свете рассказов. Я не поддерживаю ни одного из вас. Я просто предлагаю не отмахиваться просто так от идеи Шона. Можно высказать ее нашим союзникам, когда они все соберутся здесь. Я бы не стал обсуждать все это в Таре, но здесь, в Семиводье такое вполне безопасно. Переговори с ними перед поездкой на большой сбор. Ты поймешь, как они настроены.
Лайам молчал.
— Надо спросить у Конора, — сказала мама. — Он приедет сюда завтра. Спроси его, мудро ли действовать вопреки пророчеству.
— Конор! — Тон Лайама был холоден. — Мнению Конора больше нельзя доверять.