— Рад, что у тебя теплый плащ и удобные ботинки, — заметил дядя. — Нам предстоит долгий путь.
Я не ответила. Это казалось излишним. Но через некоторое время я все же сказала:
— Отец, наверное, будет беспокоиться.
Конор слегка усмехнулся.
— Ибудан знает, что ты со мной. Правда, возможно, он не считает этот факт успокаивающим. Мне уже не доверяют так, как раньше. А у тебя, похоже, настоящий талант попадать… во всякие неприятности.
Мы бесшумно шагали по ковру из мокрых листьев.
— А что, если сегодня приедет Ниав? — спросила я. — Я ведь могу не застать ее. Мне необходимо быть дома, когда приедет сестра.
Он серьезно кивнул:
— Я понимаю, Лиадан. Понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь. Но сейчас для тебя именно это намного важнее. Мы вернемся еще до наступления ночи.
Я приподняла брови, но не ответила.
Через некоторое время дядя продолжил:
— А ты способная. Даже я не могу пробить твои щиты. Где ты научилась окружать свой разум таким непробиваемым барьером? И зачем? И что ты там прячешь? Я встречал такой контроль лишь один раз в жизни, когда Финбар закрывался от твоей матери, давным-давно. Ей было очень больно.
— Я делаю то, что должна.
Он искоса взглянул на меня.
—Угу, — больше он ничего не сказал.
Мы двигались молча и быстро, а день все разгорался, и лес вокруг нас постепенно оживал. Мы шли, окруженные дубами, и золотистые листья кружились вокруг нас в порывах свежего ветра, а белки на ветвях хлопотливо готовились к зиме. Мы миновали серые воды озера, поднялись вверх по течению седьмого ручья, вспухшего от осенних дождей до размеров небольшого потока. Потом пришлось преодолевать крутой подъем по каменной россыпи, чьи валуны были испещрены прелюбопытнейшими узорами, будто кто-то пальцем изобразил на каждом надпись на неизвестном, давно исчезнувшем языке. На вершине мы остановились, Конор предложил мне перекусить черствым хлебом и сухофруктами. Мы напились из ручья, и от ледяной воды у меня заболела голова. Странное это было утро, но полное общения.
— Ты не спрашиваешь меня, куда мы идем, — заговорил Конор, когда мы снова тронулись в путь меж старых рябин, отягощенных алыми ягодами.
— Нет, не спрашиваю, — вяло ответила я.
Он снова усмехнулся и в этот момент стал похож на себя в детстве. На мальчишку, который носился со своими пятью братьями и младшей сестрой по бескрайним лесным просторам. Но безмятежное выражение главы друидов почти тотчас вернулось на место.
— Я сказал, что для тебя это очень важно. Надеялся все объяснить тебе напрямую, мысленно. Но теперь вижу, что ты никого не допускаешь в свои мысли. Ты хранишь какую-то важную тайну. Значит, мне придется использовать слова. Существует источник и при нем озеро, они так хорошо скрыты, что лишь несколько человек знают об их существовании. Именно туда мы с тобой и идем. Тебе необходимо разобраться в собственных способностях, понять свои возможности. Иначе ты рискуешь действовать вслепую и пользоваться силой, которой сама не понимаешь. Я покажу тебе.
— Ты меня недооцениваешь, — холодно ответила я. — Я не ребенок. Я прекрасно понимаю, насколько опасно бездумно использовать силу. — Я говорила прямолинейно и коротко, поскольку лишь отчасти понимала, о чем он говорит.
— Возможно, — согласился он. Мы резко повернули налево, прошли под свисающими ивовыми ветвями, за которыми вдруг показалось маленькое неподвижное озерцо меж заросших мхом камней, где из-под земли била ключевая вода. Место совершенно невзрачное. Его и не заметишь, если не знаешь, что искать. — Это место показывается не каждому путешественнику, — произнес Конор, начертив в воздухе перед собой какой-то знак и замерев в двух шагах от воды.
— Что теперь? — спросила я.
— Посиди на камнях. Смотри на воду. Я буду недалеко. Это безопасное место для любых секретов, Лиадан. Эти камни хранят секреты многих тысячелетий.
Я села и сосредоточила взгляд на неподвижной поверхности озера. В этом месте витало ощущение абсолютной надежности, защищенности. Казалось, ничто не менялось здесь долгие-долгие годы. В тишине до меня донеслись слова: «Эта скала — твоя мать. Она держит тебя на ладони». Дядя начал отступать назад и скрылся под ивами. Я попыталась очистить свой разум от мыслей и картин, но одну никак не удавалось изгнать, а я отказывалась снять с нее щит. Если кто и вычислит Крашеного, то не потому, что я выдала то, что знаю. Никому нельзя доверять, даже главному друиду.
Вода пришла в движение, хотя здесь, на этой крохотной опушке меж деревьев и камней, ветра не было. Вода пошла рябью. В ней отразилось и пропало что-то белое. Я заставила себя остаться на месте и не смотреть наверх. Воздух стал тяжелым и неподвижным, словно приближалась летняя гроза, хоть лес и хранил осеннюю прохладу. Вода вспенилась, забурлила и снова сделалась неподвижной. Кто-то стоял на другой стороне озерца. Но не дядя Конор.