Выбрать главу

Но мальчик, не обращая внимания на её укоризненный тон, развернулся к матери с сияющей улыбкой:

— Мама, смотри! Он такой весёлый! — и он приподнял щенка, демонстрируя его во всей пушистой красе.

Император, стоявший неподалёку, не смог сдержать улыбки. Он шагнул вперёд, слегка наклонился к сыну и произнёс негромко, но так, что услышали все:

— Настоящий принц должен уметь не только держать речь, но и радоваться жизни.

Эти слова словно сняли последнее напряжение: зал снова наполнился разговорами, смехом и музыкой. Александр, довольный, прижал щенка к груди и огляделся — теперь он чувствовал себя не просто мальчиком, гонявшимся за собакой, а частью этого большого, яркого мира, где даже самые строгие правила отступают перед искренней радостью.

А щенок, будто понимая, что стал центром внимания, важно вытянул шею и тихо тявкнул — словно подтверждал: да, это и его праздник тоже.

Малыш замер, почувствовав, как по спине пробежал ледяной озноб. Только что вокруг царил праздник — музыка, смех, яркие огни, — а теперь всё превратилось в хаос.

Он заметил странность наверху, у высокого витражного окна: занавески едва заметно колыхнулись, будто кто‑то за ними притаился. Александр моргнул, подумав, что это лишь игра света и сквозняка. Он уже протянул ручку к няне, чтобы поделиться своим беспокойством, но в тот же миг раздался резкий звон разбитого стекла.

Окно взорвалось осколками, и в зал ворвались фигуры в тёмно‑синих одеяниях. Их лица скрывали маски, в руках сверкали клинки. Не прошло и мгновения, как они атаковали стражников — звон стали, крики, топот ног слились в оглушительный гул.

Александр оглянулся, и сердце его сжалось: мама! Она стояла в дальнем конце зала, окружённая придворными, но не видела его. Он закричал, изо всех сил пытаясь до неё докричаться, но его голос растворился в какофонии боя.

Няню он потерял из виду в одно мгновение — её оттащили куда‑то в сторону, и мальчик даже не успел понять, что произошло. Паника сковала его, но вдруг тёплые, сильные руки обхватили его, прижали к твёрдой груди.

— Отец! — выдохнул он, цепляясь за камзол императора.

Вардегон прижал сына к себе, и сквозь шум боя Александр услышал тихий, но твёрдый голос:

— Нас предали, маленький. Уходим.

Император поднял его на руки, и мальчик, прижимаясь к отцу, через его плечо увидел то, что заставило его сердце сжаться ещё сильнее.

Эрион. Его старший брат, обычно такой спокойный и рассудительный, теперь стоял посреди зала, сжимая в руках меч. Лицо его было бледным, но решительным. Он двигался не как ребёнок — как взрослый воин, отражая удары, уворачиваясь от клинков. В его глазах не было страха, только сосредоточенность и ярость.

— Брат! Братик! Эрион! — закричал Александр, протягивая к нему руки.

Но Вардегон уже уносил его прочь, к потайному ходу.

— Мы вернёмся за ним, — прошептал император, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Я обещаю.

Александр в последний раз оглянулся. Зал тонул в хаосе, но Эрион всё ещё стоял, не отступая, словно маленький оплот стойкости в бушующем море тьмы. И тогда мальчик понял: праздник кончился. Началась война.

Прошло несколько часов.

Зал, ещё недавно сияющий праздничными огнями, теперь выглядел как поле боя. Разорванные занавеси колыхались над разбитыми окнами, по мраморному полу растекались тёмные пятна крови, а в воздухе висел тяжёлый запах железа и гари от опрокинутых свечей.

Император Вардегон, тяжело дыша, огляделся. Его камзол был порван, на щеке — свежая царапина, но взгляд оставался твёрдым. Вокруг него собрались уцелевшие воины — измученные, окровавленные, но не сломленные. Они отразили нападение, но цена была высока.

Один из капитанов, опираясь на меч, подошёл к правителю:

— Ваше Величество, нападавшие отступили. Но они унесли с собой… многое.

Вардегон кивнул, не произнося ни слова. Он знал, что «многое» — это не только сокровища и знамёна. Это и жизни.

Взгляд императора скользнул по неподвижной фигуре в знакомом платье. Няня. Та самая, что гонялась за Александром по коридорам, ворчала, но в глазах её всегда светилась доброта. Теперь её глаза были закрыты, а вокруг — ни звука, ни движения. Внутри что‑то сжалось, но он не позволил себе остановиться. Сейчас не время для скорби. Сейчас время для решений.

— Проверить всех раненых, — приказал он ровным голосом. — Перевязать, перенести в безопасные покои. Найти императрицу. И… — он на мгновение запнулся, но тут же продолжил, — узнать, что с принцем Эрионом.

Воины молча разошлись выполнять приказы. В зале постепенно наступала тишина — не та торжественная, что бывает после праздника, а тяжёлая, гнетущая, наполненная эхом недавних криков и звона мечей.