— Конечно, Ваше Величество. Вчера, уже почти в темноте. Вы шли по пляжу, Александр держал вас за руку. Такой весёлый был — нашёл ракушку, показывал вам. А вы ему: «Александр, пойдём, нас ждут». Я ещё подумала — какой заботливый отец…
Эрион резко втянул воздух.
— Отец, но ты же всю ночь был во дворце! Мы вместе проверяли посты, искали…
Император не ответил. В его сознании с ужасающей ясностью складывалась картина: двойник не просто копировал его облик. Он жил его жизнью. Говорил его голосом. Держал за руку его сына.
— Где вы их видели? — спросил он, и в интонациях прозвучала сталь.
— Там, у старых причалов, — женщина указала на полуразрушенные деревянные сваи, торчащие из воды. — Они шли к лодке. Я не придала значения — подумала, вы решили прокатить мальчика…
Вардегон резко развернулся к капитану стражи:
— Обыскать все лодки в радиусе пяти миль. Проверить каждый причал, каждую бухту. Если есть хоть малейший след — доложить немедленно.
Воины бросились выполнять приказ. Эрион остался рядом с отцом, сжимая кулаки.
— Он ведёт нас по ложному пути, — прошептал принц. — Заставляет искать там, где Александра нет.
Император кивнул. В его глазах горела холодная решимость.
— Да. Но теперь мы знаем главное: двойник действует не в одиночку. У него есть сообщники. И они… — он сжал кольцо на пальце, — скоро поймут, что совершили ошибку.
Женщина, всё ещё стоящая неподалёку, наконец уловила напряжение.
— Ваше Величество… что‑то случилось? С Александром?..
Но император уже шагал прочь, его плащ развевался на ветру, а взгляд был устремлён туда, где море сливалось с небом.
— Найдите художника, — бросил он через плечо одному из советников. — Живым или мёртвым. И проверьте все записи о приезжих за последний месяц. Кто‑то знал, как создать такую иллюзию. Кто‑то… очень близкий ко дворцу.
Эрион посмотрел на мать волн, и в его сердце зажглась твёрдая решимость: Мы найдём тебя, Александр. Я обещаю.
В небольшом домике на окраине рыбацкой деревни царила жуткая тишина. Дверь была распахнута настежь, словно кто‑то в панике выбегал, не заботясь о скрытности.
Император Вардегон переступил порог, и его воины тут же рассредоточились по комнатам. Внутри — хаос: опрокинутый стул, разбитая чашка на полу, разбросанные кисти и холсты. В центре комнаты, у мольберта, лежал художник. Его глаза были широко раскрыты — застывшие, с расширенными от ужаса зрачками. Лицо искажено последней эмоцией, которую он испытал перед смертью. На шее — едва заметные синяки, будто от пальцев.
Эрион, вошедший следом за отцом, невольно сглотнул.
— Он… не сам, — прошептал принц.
Вардегон не ответил. Он медленно подошёл к мольберту. На холсте — незаконченный портрет императора. Черты лица точны до жути, но в глазах… в глазах уже тогда читалась тень безумия.
Один из стражников, осматривавший комнату, поднял с пола смятый лист бумаги.
— Ваше Величество, записка.
Император взял её. Почерк был неровным, дрожащим, словно писавший уже чувствовал приближение конца:
«Он пришёл. Сказал, что от вас. Но я понял — не вы. Глаза… глаза не ваши. Я пытался стереть, пытался сжечь… но он сказал: «Теперь ты часть картины». Прошу, спасите мальчика. Они заберут его туда, где…»
Последняя строка была размазана, будто рука художника дрогнула, а чернила смешались с… чем‑то ещё.
Вардегон сжал бумагу в кулаке.
— Кто‑то приходил к нему под видом меня, — произнёс он глухо. — Заставлял рисовать. Заставлял создавать иллюзию. А когда художник попытался сопротивляться…
Он обернулся к советникам, и в его взгляде больше не было ни тени сомнения.
— Это не просто магия. Это ритуал. Они готовят что‑то. И Александр… — он сжал кольцо на пальце, и камень в нём едва заметно засветился, — он нужен им не как заложник. Он нужен им как… часть обряда.
Эрион шагнул вперёд:
— Отец, мы должны найти место, где они держат его. Если художник знал…
— Он знал, — перебил император. — И он попытался нам сказать. «Туда, где…» — он посмотрел на незаконченный портрет. — Где что? Где он обычно рисует? Где мог бы спрятать подсказку?
Советник, изучавший комнату, вдруг замер у книжной полки.
— Ваше Величество… здесь нет книг по магии. Но есть старые карты. И… — он вытащил один свиток, — это карта древних руин. Заброшенный храм на северном мысе.
Вардегон развернул карту. Его пальцы скользнули по обозначению храма, затем — по линии, ведущей к морю.
— Вот куда они его увезли, — прошептал он. — Туда, где нет свидетелей. Где никто не услышит крика.
Он резко свернул карту и бросил через плечо: