Народ быстро раскланивался и покидал помещение, а я уже ушёл в свои мысли.
Человек со стороны подумает, что царь не прав и перегнул палку. Но ведь чистота — это залог здоровья. Даже небольшой статистический срез, проведённый ребятами Блюментроста два года назад, показал, что москвичи стали меньше болеть и умирать. И дело не только в мастерстве акушеров и врачей. Банально люди начали пить чистую и кипячёную воду, а ещё перестали сливать нечистоты в близлежащую канаву или прямо перед домом. Да и мощение улиц принесло положительный эффект. Тот же транспорт перестал вязнуть на каждом углу. Но ведь горожане тоже упрямились, саботируя мои новации. Хоть строительство общественных бань, находящихся на балансе города, москвичи встретили на ура. Не у всех есть возможность нормально помыться и постираться.
А ведь вначале возмущались и даже смеялись над моими инициативами. Бояре с дворянами в том числе. Я ведь разбил первый общественный парк на севере города. Народ тогда даже начал шептаться, что царь совсем ума лишился. Мол, на черта нужен лес для прогулок? Пусть хоть там трижды чисто, а дорожки посыпаны песочком. Кстати, на этом месте в моём времени расположен Екатерининский парк. Здесь же он называется Марфинская роща. Могу я сделать приятное сестре? Тем более именно она больше всех поддержала моё начинание.
Зато теперь между деревьями проложены просеки с тропинками, расставлены скамейки и срублено несколько беседок. Пруды облагорожены, а охота на уток запрещена.
Стоило нам с семейством несколько раз пройтись по парку, как тонкий ручеёк народа повалил осваивать новое явление под названием прогулки. А когда царь-батюшка со счастливой царевной Натальей лично покормил уток, то чистая публика повалила толпами. Кстати, братья и сёстры с мужьями теперь посещают рощу регулярно.
И народ гуляет, знакомых встречает, общается. Я им и кафешку открыл, первую в России. Сначала просто приказал разбить навес, где поставили десяток столиков и начали продавать чай с пирогами. Теперь их четыре штуки, причём все строения капитальные. Там сидят уважаемые люди, часто с семьями, и ведут степенные беседы. Да, в парк принято ходить с жёнами и детьми, что для нынешнего времени прорыв. И люди уже по-другому на царя-кровопийцу смотрят. Осознали пользу. Ведь это не только приятственное времяпрепровождение, но и возможность без лишних церемоний пообщаться с друзьями и знакомыми. Чего греха таить, там и детей знакомят, которых решили поженить. Польза со всех сторон.
А кафешки, вернее чайные, сразу пошли в народ. Москвичи — люди ушлые, всё на лету схватывают. Ведь фастфуд — тема очень интересная. Забежал, выпил взвару или чаю, если он по карману, съел пирожок или кулебяку и пошёл дальше по делам. Раньше всё по рынкам торговали, а сейчас более-менее обеспеченный человек посещает местные «Макдаки». Следующими у меня по плану идут кафе-кондитерская и ресторан.
— Государь, привели, — Дунин вывел меня из приятных размышлений.
Тем временем два дюжих воина поставили передо мной молодого человека в мундире таможенника. Лицо его мне смутно знакомо, но не могу вспомнить откуда.
— Алёшка Ртищев! Наглец с Троицкой дороги! — воскликнул я улыбнувшись.
— Это я, государь! Прости за то, что обидел ненароком. Глуп был и спесив, — срывающимся голосом начала оправдываться парень. — Я…
— Замолчи! — тихо произнёс Дунин, отчего парень испуганно икнул. — Это капитан Ртищев — главный над таможенной избой в Николо-Медведском, что на берегу Ладоги. Сам-то он — сошка мелкая, его дело — проверять правильность грузов, идущих на шведскую таможню в Лаво. А всей службой, в том числе псковской, руководит Лука Вельяминов, двоюродный племянник самого Фёдора Михайловича Ртищева[3].
Быстро вспоминаю, кто это, и киваю.
— Достойный муж, царство ему небесное, — крещусь, и за мной повторяют все присутствующие. — Сестрица Софья всегда вспоминает дворянина Ртищева и ставит его всем в пример. Мол, мало кто на Руси принёс столько пользы простым людям. Богоугодные дела творил покойный. А чего этого приволокли?
Понятно, что я давно всё знаю. Тем более что Дунин действовал по моему приказу. Надо было проверить информацию, полученную от Иголкина.
— Не вели казнить, государь, — Алёшка рухнул на колени. — По недомыслию и жадности я. Бес попутал, и уговорили они меня. Мол, деньга лёгкая, а ты через два года в Москву вернёшься богатым человеком. Мануфактуру поставишь в поместье, а то и две. Жену в шелка оденешь, а детям будущее обеспечишь.
Алёшка запел аки соловей. Понимает, что за мздоимство в силовых структурах или в особо крупных размерах в России положена смертная казнь. Введённый два года назад закон вызвал много пересудов, но никто даже не посмел рыпнуться. Все хорошо помнят последние расправы, когда я давил заговорщиков. Но оказывается, не все поняли, что царь не шутит.
— Кто? Назовёшь главарей, поедешь писарем в Нерчинск. Поможешь распутать весь клубок, может, дальше Тобольска не пошлю. А то и где-нибудь на Урале хорошее место получишь.
Ртищев побледнел ещё сильнее, по его щекам потекли слёзы, и он начал тихо подвывать. Похоже, дело серьёзнее, чем я думал.
[1] Фаянс (фр. faïence, от названия итальянского города Фаэнца, где производился фаянс) — керамические изделия (облицовочные плитки, архитектурные детали, посуда, умывальники, унитазы и др.), имеющие плотный мелкопористый черепок (обычно белый), покрытые прозрачной или глухой (непрозрачной) глазурью. В Европе фаянс начали выпускать в середине XVI века во Франции, это были изделия с многоцветной или синей кобальтовой подглазурной росписью. В Голландии центром производства фаянса стал город Дельфт, расположенный близ Роттердама. Расцвет производства пришёлся на 1650–1725 годы (в документах того времени этот материал назывался фарфором). Мастера изготавливали продукцию не только для внутреннего рынка, но и стали крупнейшими экспортёрами в Европе.
[2] Июнь.
[3] Фёдор Михайлович Ртищев («Большой») (1626–1673) — друг и фаворит царя Алексея Михайловича, окольничий, глава разных приказов, просветитель, меценат, основавший Андреевский монастырь, Ртищевскую школу, ряд больниц, школ и богаделен. За нравственные качества и благотворительную деятельность получил от современников прозвище «милостивого мужа». Изображение Фёдора Михайловича помещено на горельефе памятника «Тысячелетие России», в отделе «Просветителей». Его фигура находится в углублении, между патриархом Никоном и Дмитрием Ростовским.
Глава 4
Иду вслед за двойкой бойцов, несущих факелы и показывающих дорогу. Не люблю я все эти подземелья и казематы. Темно, сыро и воздух спёртый, пусть и прохладный, несмотря на летнюю погоду. Естественно, такое помещение было и в новгородском кремле. Как же без пыточной?
Захожу в комнату, где меня уже ждут. В нос сразу шибануло запахом гари, дерьма и пота, то есть стандартным набором запахом для подобных ситуаций. Достаю надушенный платок и, морщась, оглядываю присутствующих. Лихачёв выполняет обязанности писаря, ибо есть информация, которую абы кому не доверишь. Кроме главы моей канцелярии, в помещении находятся Дудин, щуплый боец, больше похожий на подростка, и собственно объект моего интереса. Князь Урусов выглядит плохо. Ещё бы, ведь он висит на дыбе, его обнажённые телеса покрыты потёками пота и крови, а некогда ярко-зелёные штаны обильно окрасились испражнениями, местами потеряв свой цвет. Из уголка рта бывшего губернатора течёт кровавая слюна, но судя по взгляду, он не сломлен. Даже голову поднял, когда услышал скрип открываемой двери. К тому же арестованный нашёл в себе силы оскалиться.
Мужик-то он крепкий. В походы ходил, неплохо проявил себя при осаде Чигирина и при отражении последнего крупного набега крымских татар в 1680 году. Примерно тогда семья князя и была обласкана мною прежним. Фёдор с братьями Петром, Юрием и Никитой получили пять лет назад боярское звание, которое открывало перед ними немалые перспективы. Род у них не самый знатный, но приближён к трону. Его мать — Федосья Лыкова ни много ни мало, а двоюродная сестра первого русского царя из династии Романовых. Получается, мы с ним четвероюродные братья. Для этого времени вполне себе полезное родство.