Когда его проводили на чердак, он кинулся на постель, не раздеваясь. Проснулся от скрежета открывающегося в полу люка. Непроизвольно нашарил рукой автомат. Слава богу, лежал возле него. В щель люка просунулась детская головка. Мальчонка лет семи-восьми с любопытством смотрел на него. Станислав наблюдал за ним из-под прикрытых век.
— Влезай! — сказал он. — Как тебя зовут?
— Володя.
— Володя… Не знаешь, который сейчас час?
— Знаю. Пятый час. Вы проспали целый день, — сказал мальчик, наблюдая, как Станислав заводит часы и переводит стрелки. — А сегодня о вас говорили громкоговорители.
Станислав поднял глаза на мальчика.
— Обо мне? Громкоговорители? Ты сам слышал?
— Нет, мама мне сказала. Обещали заплатить тому, кто скажет, где вы, десять тысяч марок. Как много, правда?
— Да, много, — Станислав подозрительно посмотрел на мальчика. — А тебе хочется получить эти деньги?
Володя покачал головой.
— Мне, нет. Я пришел сказать, что вас ищут. Значит, вы опасный человек. Они убьют вас, если сцапают?
— Убьют.
Мальчик, прищурив глаза, думал о чем-то своем.
— Дядя, скажите, а почему они хотят потратить столько денег, чтобы убить вас?
— Да они, Володя, все деньги, какие у них есть, готовы потратить на то, чтобы убивать.
Мальчик покосился на автомат, лежащий на полу.
— Так вы ведь тоже немец.
— Нет, Володя.
Мальчишка был поражен.
— Но вы не украинец. Плохо говорите по-нашему.
— Нет, не украинец.
— Кто же вы?
— Когда-нибудь я тебе скажу.
Мальчик постоял еще какое-то время в нерешительности.
— Я уж, пожалуй, пойду. А вы ничего не бойтесь! Это мой чердак. Я всегда здесь играю. Здесь с вами ничего не случится.
— Спасибо тебе, Володя! Приходи еще!
Мальчик спустился по лестнице, осторожно закрыв за собой люк. Некоторое время спустя появился Воронюк. Он принес котелок с супом и картошку с салом. Станислав почувствовал, что хозяин чем-то расстроен. Наверное, из-за этих громкоговорителей.
Но дело оказалось не в этом. Только что вернулась от Леонова жена Воронюка с плохими известиями.
— Вы должны остаться здесь еще на некоторое время. Вам должны сделать документы. Доктор не может принять вас в больницу, пока не будут готовы бумаги.
— В какую больницу? — удивился Станислав. — Меня должны переправить в партизанский отряд. Чего я не видел в больнице?
— Не знаю. Доктор хочет вас там спрятать, пока все не успокоится. Там самое надежное место.
— Самое надежное место в лесу, — сказал Станислав. Его встревожило неожиданное изменение в планах Леонова. Зачем ему нужны документы да еще эта больница? — Сколько времени я должен здесь оставаться?
— Дня два-три.
— Три дня, — повторил Станислав. — Да за три дня они перевернут вверх тормашками всю Славуту.
Воронюк и сам был удручен.
— Знаете, Альтенберг, я получил такой приказ, и мы ничего не можем изменить. Я больше боюсь, чем вы. На моих руках жена и сын. Но я ведь не гоню вас сейчас на улицу. Скольким людям вы спасли жизнь.
Станислав пожал плечами.
— И потому у вас не нашлось для меня места в лесу.
Его переполняли тревога и горечь. Большой косматый паук спустился с балки и пополз по его плечу. Станислав смахнул его на пол и попробовал растоптать. Паук проворно запрятался в щель между досками и исчез.
— Доктор Леонов готовит для вас хорошие документы, — сказал Воронюк, ему хотелось хотя бы этим фактом отодвинуть грозившую опасность.
— Хорошо. Я буду рад, если мы продержимся эти три дня. — Станислав присел на какой-то ящик и молча принялся за обед.
На следующий день в полдень раздался сильный стук в дверь. Так могла ломиться только полевая жандармерия. Они ввалились в дом в сопровождении полицая-переводчика. У Станислава перехватило дыхание.
— Мы разыскиваем бандита, который выдает себя за немецкого солдата.
Понятно… Дезертирство — это постыдное явление, позорящее армию и фюрера.