— Ты должен вернуться туда, откуда пришел. Это все, что мы можем для тебя сделать.
— Я же хотел в Польшу… — начал Станислав, но голос за спиной решительно возразил:
— Нет. Нас могут расстрелять за то, что отпустили шпиона.
— Понимаю. Пустите…
Свернули с шоссе на дорогу, по которой Станислав был препровожден на заставу. Вели прямехонько за проволочное заграждение. Оттуда уже не было возврата. У него оставался только один путь: назад, в рейх. Немного помолчав, солдат задал Станиславу неожиданный вопрос, видимо уже давно его мучивший.
— Скажи, — произнес он не без колебания, — правда ли, что у немцев танки из фанеры?
— Спятил, что ли?! Кто тебе это сказал?
— Был разговор…
— Ерунда. Я недавно поступил на металлургический завод. Там выпускают броню. Из лучших сортов стали.
— И я так думал, — сказал солдат. — Похоже, что дела будут невеселые. Еще нас переживешь. Ну, ладно, проход здесь. Дуй, только на немцев не нарвись.
— Спасибо. Не пускайте их в Польшу.
Альтенберг почувствовал, будто его вынули из петли, и бросился в просвет между рогатками.
Найти Дукеля. Непременно встретиться с Дукелем. Рассказать о своих перипетиях и пытаться уговорить вдвоем перейти границу. Сташек и сам не знал, хватит ли у него духу еще раз попытаться, однако бездействовать не мог. Но вот дома ли Дукель? Ведь ему грозил арест. Два дня назад был обыск. За это время его могли взять десять раз. Может, вообще не собирались упрятать за решетку, просто хотели припугнуть или не нашли у него ничего такого, что послужило бы поводом для ареста.
Здание польской гимназии было погружено во тьму. Разбитые уличные фонари напоминали остовы высохших деревьев. Сташек подошел ближе и спрятался за углом. По другой стороне улицы прохаживался одинокий полицейский. Что он охраняет? От кого охраняет, если вопреки его бдительному присмотру были разбиты фонари, окна и забаррикадирована невесть откуда извлеченным хламом парадная дверь гимназии? Прячась за углом, он с минуту прислушивался к удаляющимся шагам полицейского. Убедившись, что больше никого поблизости нет, он одним прыжком достиг парадного. Несмотря на баррикаду, дверь была приоткрыта. Значит, недавно кто-то входил или выходил. Почему не закрыл за собой? Не задвинул засов? Неужели в доме никого нет? Станислав осторожно проскользнул в вестибюль и на ощупь поднялся по лестнице на второй этаж. Бесшумно заскользил к комнате Дукеля. Вдруг, еще за несколько шагов от двери, услыхал громкий разговор. Говорили по-польски. Это его ободрило. Остановившись у порога, он поднял было руку, хотел постучать, но что-то удержало его. Станислав затаил дыхание, припал ухом к темной щели. Разговор вдруг смолк. Услыхали его? Нет. С шумом полилась вода из крана, звякнул отставленный стакан, кто-то с облегчением вздохнул, вероятно утолив жажду, и раздался незнакомый Станиславу голос:
— Благодарю вас. Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Не пил, не ел. Но это неважно. Самое ужасное как будто позади. Знали бы вы, что такое теперь граница… Она практически непроходима. Сам не знаю, как мне удалось. Битый час висел на немецкой проволоке. Видите мои брюки? Сплошные лохмотья. Можно зажечь свет?
— Если вы считаете, что это необходимо, — послышался голос Дукеля.
В щель, к которой припал Станислав, пробился луч яркого света, чуть рассеяв непроглядный мрак коридора.
— О, теперь я вас узнаю, — сказал незнакомец. — Воевода Гражинский показывал мне вашу фотографию. Я не могу ошибиться.
— В темноте вполне могли бы, если бы вместо меня здесь был другой человек.
— В вашей квартире? Кто бы мог оказаться вместо вас в вашей квартире?
— Допустим, гестапо…
Они помолчали.
— Действительно. Здесь я совершенно потерял голову и все из-за кошмарной усталости. А почему вы сидите в темноте?
— На свет слетаются фашистские погромщики. Они швыряют камни в окно. Итак, я слушаю вас, в чем же тело?
— Извините, я не успел представиться. Капитан Крупинский. А вот документы… Надеюсь, они помогут вам уяснить цель моего визита.
Станислав уловил шелест бумаг, извлекаемых из-за пазухи, потом на некоторое время воцарилась глухая тишина. Вероятно, Дукель просматривал документы.
— У меня есть для вас письмо от воеводы Гражинского, — произнес чужой голос. — Прочтете его потом. Вкратце я сам изложу просьбу воеводы.
— Да, да, я слушаю вас, — сказал Дукель, а Станислав заколебался, стоит ли еще торчать у двери. Пожалуй, лучше уйти. Но он не мог сдержать любопытства.