— Сегодня нет дождя, — проговорила Оксана по-немецки. — Вчера бы промокли.
Она явно старалась занять его разговором, чтобы на всякий случай отвлечь внимание от мертвецов и наверняка заодно подбодрить находящегося среди них живого.
— О да, — согласился он. — День обещает быть погожим.
Пленные прикрыли груз брезентом и взяли лопаты, прислоненные к стене сарая. Поехали. Остановились еще на минуту у ворот, где Станислав предъявил часовому свидетельства о смерти, заверив, что внимательно пересчитал трупы. Все же пришлось откидывать брезент. Часовой глянул мельком и подал знак продолжать движение.
Фура, тарахтя по мостовой, покатила вдоль колючей проволоки. Серый рассвет рассеивал сумрак уходящей ночи. Над полями стлался туман. Въехали в предместье. Деревянные домишки с резными крылечками, лай собак… За перекрестком моторизованный патруль полевой жандармерии. Два жандарма возились с колесом коляски, приподнятой домкратом, а третий стоял в сторонке и курил сигарету. Когда проезжали мимо него, он проводил взглядом фуру и с презрительной миной швырнул под ноги одному из пленных окурок, ожидая, что тот бросится на добычу. Пленный хорошо его понял. Шагнул в сторону и с силой растоптал окурок. При этом его лопата столкнулась с лопатой другого могильщика. Раздался громкий стук. На фуре кто-то осторожно пошевелился. Секунду спустя из-под брезента выпала человеческая фигура и на полусогнутых приземлилась прямо у ног Станислава. Осознав свою роковую ошибку, «воскресший» медленно поднялся с земли. В одном нательном белье, босой. Он торопливо озирался по сторонам, ища, куда бы скрыться. Никаких шансов у него не было. Конвоир, мотоцикл и жандармы, а вокруг открытая местность. На мгновенье он встретился глазами с Альтенбергом. Тот гаркнул «стоять» и ткнул его стволом винтовки в спину. Следовало любой ценой предотвратить побег. Жандармы, которые заметили происшедшее, уже приближались к фуре.
— A, das ist ein Verstorbene. Покойник. Почему он вдруг ожил? Проверь-ка, может, там больше таких? Лучше штыком.
Станислав возразил, что это умершие от тифа и он предпочел бы не прикасаться к ним даже острием штыка. И заверил жандармов, что, если бы даже там еще оказался кто-то живой, уж он позаботится, чтобы тот попал по назначению вместе с остальными. Слово «тиф» подействовало отрезвляюще. Жандармы немного попятились и ограничились советом, чтобы он немедленно навел порядок, поскольку «воскресший», того гляди, смоется и разнесет заразу по округе. Станислав ответил, что беглеца предпочтительнее отвести на кладбище, где уже вырыта могила. Он следует туда с повозочным и двумя могильщиками, так может прихватить и четвертого человека. Жандармы с ним согласились и, оживленно обсуждая необычное происшествие, вернулись к своему мотоциклу. Фура покатила дальше, скрипя колесами. Человек, выпавший из-под брезента, плелся за ней босиком, дрожа от холода и волнения. Вскоре за холмом показались поблекшие деревья кладбища. Пленные, не догадываясь, что Альтенберг понимает по-русски, лихорадочно перешептывались. Речь шла прежде всего о случайном столкновении лопат. Тот, который не хотел поднять окурок, проклинал жандармов и неуместное проявление своей гордыни. Какая непростительная оплошность! Хоть самому в яму ложись!