Он уже собирался тронуться, но неожиданно замер, остановив взгляд на Еве:
— Дочь, слушайся тетю и ничего не бойся. Я обязательно вернусь за тобой.
После этих слов он натянул поводья, и трое всадников стремительно умчались прочь. Ева осталась стоять, закрыв лицо ладонями. Её хрупкое тело сотрясалось от рыданий, а спина предательски согнулась, что так не свойственно юной леди.
Я понимал, что она плачет. Очарованный всем этим зрелищем, я очнулся только тогда, когда стук копыт затих вдали. Пожав плечами, я зашёл в дом.
Кухню наполнял приятный аромат. Мой нос уловил запах жареного мяса, вяленой рыбы, молока, сыра и свежего горячего хлеба, который Люсьен только что вынула из печи. Генри уже сидел за столом, терпеливо ожидая остальных. Люсьен стояла с кастрюлей в руках, задумчиво глядя на стол, пытаясь найти свободное место среди множества блюд.
Оба тут же посмотрели на меня. Я застыл на месте. Генри некоторое время не сводил с меня глаз, а потом кивнул на тазик с водой. Без лишних слов я понял, что надо делать, и принялся мыть руки. Тем временем Люсьен наконец нашла место на столе для кастрюли с горячей, дымящейся картошкой. Я сглотнул слюну и сел за стол.
— Приятного аппетита, мои дорогие, — мягкий, ласковый голос Люсьен дал сигнал к началу трапезы.
Руки мои мгновенно заработали, отправляя еду в рот с такой скоростью, что я сам испугался, будто могу съесть всё, не оставив другим. Но на столе действительно было много еды. Я ел быстро и жадно, иногда бросая взгляды то на Генри, то на Люсьен. Старик ел медленно и молчаливо. Он задумчиво смотрел в окно, лишь изредка отрываясь, чтобы взять еду со стола. Люсьен с улыбкой смотрела то на меня, то на него. В ее глазах было выражение сравнимое с щенячьей радостью, когда они смотрят на хозяина и ждут похвалы. Ей нравилось, что мы так аппетитно уплетаем еду, которую она приготовила. Люсьен нравилось нас кормить. Она наслаждалась этим моментом, особенно глядя на меня. Я, расправившись с кусочком сыра, перешел к мясу, не забывая о вареной картошке. Моя любимая кружка с молоком стояла рядом, и я периодически подносил её ко рту. После каждого глотка я вытирал губы, зная, что там наверняка оставался молочный след. Улыбка Люсьен в эти моменты становилась ещё шире, подтверждая мою догадку.
— Точно не помню, когда это было… Шесть лет назад, может быть, а то и больше, — неожиданно заговорил Генри, продолжая жевать и задумчиво смотреть в окно. — Небольшой отряд, человек семь, конные. Мечи за спиной, сами в кольчугах. Поднялись к храму и разбили там лагерь. Прямо на лестнице. Орали, скандалили, требовали, чтобы вышел некий мастер Фарум. Но он так и не показался. Несколько дней они пытались его выманить, угрожая взломать ворота, разбить окна, однако так и не решились. Никто не знал, что их останавливало, пока однажды из Темнидара не прибыли королевские солдаты, и конфликт был урегулирован. К счастью, побоища не случилось. Полдня они о чём-то переговаривались, а затем обе группы просто собрали монатки и покинули эти места, оставив после себя лишь пыль и множество вопросов. Шептались, что монахи могли быть замешаны в каком-то убийстве. Якобы важного вельможу, чьё имя я уже не помню, зарезали прямо при дворе. Отряд, разбивший лагерь у их храма, состоял из родственников убитого. Возможно, монахов подставили, а возможно, они действительно совершили это жестокое преступление, но истину мы уже никогда не узнаем. Ещё удивительнее то, что сам король заступился за них, направив к храму своих людей.
Я внимательно слушал, медленно пережёвывая пищу. Мой желудок уже был полон, но останавливаться не хотелось. Люсьен тоже молчала, уставившись в тарелку. Брови её сдвинулись. Казалось, что она обдумывала услышанное, оценивала эту информацию и размышляла, правильно ли Генри сделал, рассказав мне об этом. Или, может быть, она просто недоумевала, почему он вдруг заговорил об этом.
— Еще неясно, за кого он заступился, — стараясь придать нотки наивности голосу, пробубнил я. В памяти продолжала вертеться утренняя погоня и удивительная ловкость служителя храма.
Генри, с недоумением, уставился на меня. Мне пришлось объясниться:
— Ну, эти монахи, они мастера в боевых искусствах. Я как-то видел, как несколько учеников поднимались в горы, устраивали тренировки, видимо, просто забавлялись.
Я ругал себя за то, что выдал эту чепуху, но, кажется, Генри поверил.
— Хм, возможно, ты прав, — задумался он. — В любом случае, все закончилось без потасовки, и это радует.
— А Темнидар это что? — спросил я, стараясь быстро сменить тему разговора.
— Столица. Главный город нашего государства Бария, — ответила Люсьен, поднимая взгляд на меня.