— Честно говоря, я сам ничего толком не знаю о себе. Я приёмный ребёнок в семье. Сам пытаюсь найти ответы, понять, кто я, кто мои настоящие родители…
Ева не сводила с меня взгляда. Лицо её приняло задумчивое выражение. Наконец она сказала:
— Ну, сидя в деревне, ты вряд ли сможешь многое узнать о себе. Судя по всему, твоя мать явно не местная?
Меня кольнули её слова о том, что я «сижу» в деревне, но, стараясь скрыть обиду, я ответил:
— Конечно, иначе давно бы всё узнал. Вся деревня бы знала.
Я пожалел, что поделился этим с ней. Ева ведь практически чужая для меня, а я рассказываю такие личные детали о своём происхождении. Кажется, она уловила перемену в моём взгляде, нахмурилась. Я добавил:
— Если бы я знал, куда идти — ушел бы.
Горечь в моих словах, казалось, тронула её. Ева присела рядом, коснувшись моей руки.
— Ты действительно хочешь уйти?
— Нет. Скорее хочу узнать, кто я и кем были мои родители.
— Почему были?
— Ну, мама умерла сразу после родов. А отец — о нём вообще ничего не известно. Лучше расскажи о себе. Почему ты здесь?
Ева отвела взгляд, нахмурив брови. Грустное выражение лица говорило о том, что эта тема для неё болезненна. Внезапно из травы выпрыгнула лягушка, приземлившись прямо у её ног. Ева испуганно отскочила назад, разорвав ночную тишину пронзительным криком. Я не смог удержаться от смеха и, осторожно подняв лягушку, подошел к берегу озера. Ева с отвращением и брезгливостью следила за моей рукой, будто опасаясь, что прикоснусь к ней. Лягушка легко оттолкнулась от ладони и скрылась в тёмной глади воды. Я обернулся к Еве, медленно приближаясь к ней. На моём лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Когда Ева убедилась, что лягушка больше не угрожает, она немного расслабилась и тихо произнесла:
— Герцог Бракли, он враждует с моим отцом. Этот конфликт тянется ещё со времён их совместной охоты. Отец случайно ранил одного из его дальних родственников стрелой. С тех пор напряжение между ними только возрастало, перерастая в открытые столкновения. Позже сын герцога лишился ноги в одной из стычек, став калекой. Сам же герцог поклялся моему отцу, что убьёт меня любой ценой. Теперь отец не находит себе места.
Я жадно поглощал каждое слово, каждую деталь, что таились в ее рассказе. Меня захватывало всё: её жизнь, события за пределами нашей деревни, существование могущественных герцогств, чьи интриги и ненависть переплетаются в бесконечной борьбе. Сердце сжималось от тоски, ведь я был слишком мал, чтобы покинуть свою деревню и отправиться исследовать этот удивительный мир. Моё существование ограничивалось скромными просторами родной деревушки и рутинными обязанностями, тогда как Ева жила среди дворцовых тайн, опасностей и приключений.
— Папа уверен, что здесь я буду в безопасности, но только если останусь незаметной, как тень. Никому нельзя знать, что я здесь, — добавила она.
— А у тебя есть собственный замок, правда? — старался я скрыть зависть в своём голосе.
— Да, у нас есть небольшой городок, а на окраине, возле леса, стоит наш замок. Там очень красиво. У меня огромная комната, камин, у которого я согреваюсь холодными вечерами. Множество нарядов, изысканная пища. Служанки ухаживают за мной, расплетают мои волосы, рассказывают увлекательные истории и легенды, а менестрели поют мелодичные баллады… — Её слова словно перенесли меня в этот сказочный мир.
Не в силах сдерживать любопытство, я засыпал Еву вопросами, желая узнать каждую деталь жизни в замке. Она охотно делилась своими историями, рассказывая о роскоши и великолепии, которые окружали её каждый день. Затем она объяснила, почему король до сих пор не вмешивается, чтобы примирить враждующие герцогства.
Королевство оказалось погружено в хаос и раздоры. Бария вела нескончаемую войну с горными племенами, а внутренние конфликты короля вовсе не тревожили. Ему нехватало ни сил, ни средств, чтобы удержать страну от распада. Королевство трещало по швам, и каждый стремился урвать для себя больший кусок власти.
Ева же в свою очередь спрашивала про нашу жизнь с Ларри. Она хотела узнать, чем мы занимаемся, во что играем, кто наши родители. Мы оба сидели на мягкой траве, беседуя обо всём на свете, и не заметили, как наступила глубокая ночь.
— Становится холодно. Может, пойдем домой?
Я кивнул, затем снял рубашку и протянул её Еве.
— Нет. Ты замерзнешь.
— Ничего страшного. Возьми.
Она поколебалась, но в конце концов приняла рубашку, накинув на свои хрупкие плечи. Мы направились обратно в деревню. Я шёл чуть впереди, Ева следовала за мной, держась слева.
— Кстати, я заходил к тебе пару дней назад, — сказал я, внимательно всматриваясь в заросший сад. Мне показалось что там, среди деревьев и кустарников кто-то стоит. Но еще через несколько шагов, я понял, что это просто молодая березка. — Открывшая дверь служанка была довольно груба, и у неё под глазом был синяк.