Ближе к полудню мы свернули с главной дороги в сторону леса. Лесная полоса тянулась справа вдоль нашего пути, и именно туда Жульба направил лошадь. Заметив подходящее место под раскидистым старым дубом, он бодро приказал всем слезать.
— Тенек сейчас не повредит, — сказал он, соскакивая с повозки и обходя лошадь. — Я её напою. Вы отдыхайте.
Однако отдыхать пока было рано. Генри поручил мне достать из мешков всё съестное, а сам, бурча себе под нос, отправился собирать сухие ветки для костра. Он исчез среди деревьев, а я поспешно начал выкладывать наш обед. Там были лепёшки, копчёные рёбрышки барашка, клюквенный пирог и закупоренная бутыль молока.
Жульба напоил лошадь и, глядя, как та принялась щипать траву, направился к нам. Схватив у меня кувшин, он откупорил его и, запрокинув голову, сделал несколько жадных глотков.
— Кислить начинает, — хмыкнул он, подавляя смешок. — Надо успеть допить, а то придётся ещё раз останавливаться. — Протянув мне кувшин, добавил: — Давай, парень, пей!
Я взял кувшин, а Жульба подошёл к повозке и, отодвинув полог, начал рыться в одном из ящиков. Через минуту в его руках оказались три крупных, сочных помидора, которые он аккуратно выложил на траву возле меня.
— Сегодня без костра, — пробурчал Генри, выйдя из-за деревьев.
Обед прошёл быстро, но сытно. Под весёлые байки Жульбы я умудрился съесть кусок пирога, пару лепешек и запить всё это молоком. Остальное мигом исчезло в желудках моих спутников; они с едой не церемонились.
Мы поспешно собрались, вскочили в повозку и тронулись в путь. В некоторых местах дорога уже подсохла, и мы значительно прибавили ходу.
— Почему Ларри не взял с собой? — поинтересовался Генри.
— Пусть лучше помогает матери. В огороде дел хватает. Так они и так ночами болтаются неизвестно где, а потом целый день — ни рыба, ни мясо.
— Возраст у них такой, — спокойно заметил мой отец, устремив взгляд вдаль. Глаза его, выцветшие от времени, щурились от яркого солнца, но он продолжал смотреть вперёд, не отрываясь. — Дай им волю, так они и вовсе на неделю пропадут.
— А вот твой-то, гляди-ка, всё белее да белее становится, — рассмеялся Жульба, отбиваясь вожжами от назойливых мух, круживших над лошадью.
Эти слова заставили меня вздрогнуть, но отец, казалось, остался невозмутим. Его рука легла на лоб, создавая подобие козырька.
— Впереди двое всадников. Едут навстречу.
— Где? — встрепенулся Жульба.
— Вон там, — кривоватый палец отца указал на едва различимую вдали точку, которая медленно увеличивалась.
— Ты вроде почти слепой, Генри, а зрение как у орла, — уважительно покачал головой отец Ларри.
Полулежа, крепко держась за борта повозки, я следил взглядом за пальцем Генри. Впереди действительно приближались двое всадников. Я смог рассмотреть их ярко-золотистые шлемы и зелёные плащи. Лёгкие стальные кольчуги, сверкая на солнце, прикрывали их обнажённые торсы. Низкорослые, тёмно-коричневые лошади шагали неспешно, бок о бок. Солдаты переговаривались, не обращая на нас никакого внимания. Когда расстояние между нами сократилось, они лишь мельком взглянули в нашу сторону. Двоих пожилых мужчин и мальчишка им показались неинтересными. Бросив на нас равнодушный взгляд, солдаты прижались правее и обогнув, направились дальше, продолжив разговор.
— Солдаты Мерики, — заметил Жульба, слегка пришпорив свою клячу. — Патрулируют. Значит, скоро будем на месте.
Повозка плавно покатилась по дороге. Здесь было сухо, будто дождь обошел эти края стороной. Лошадь почувствовала себя легче и понеслась вперед, покачивая взмыленными боками.
Половиной тела свесившись через борт, я неотрывно смотрел на мелькавшую под колесами серую дорогу. Колеса деревянной повозки то и дело подпрыгивали, натыкаясь на камни. Казалось, еще немного — и они просто лопнут, разбрасывая нас по траве. Особенно сильно тряхнуло, когда Жульба не успел объехать здоровенный булыжник.
— Сядь нормально, Ифор. Не балуйся. — Требовательный голос отца заставил меня вернуться в исходное положение.
Вечерело, когда перед глазами наконец возник город. Волшебные сады! Он раскинулся на равнине среди деревьев и экзотических растений. Его прежнее имя давно стерлось из памяти даже самых старых жителей. Много лет назад предки герцогини Мерики переименовали его, превратив в цветущий сад. Они привезли семена из далёких стран и засадили деревья повсюду. Каждая постройка была окружена зеленью, вьющимися лианами и кустарниками. Серые каменные дорожки извивались между кварталами, соединяя разные части города. Всё это удивительно гармонично сочеталось друг с другом.