С силой толкнув дверь, вбежал в зал. Никто не обратил внимания на моё эмоциональное появление, и за это я благодарен. Лишние вопросы и внимание сейчас ни к чему.
Высмотрев свободный стол поближе к барду, уверенно направился туда. Старик будет спать до утра, а я предоставлен сам себе. Послушать волшебные песни показалось хорошей идеей. Возможно, они как-то скрасят мое скверное настроение.
Едва занял место за столиком, как ко мне подошёл мальчишка, помощник хозяина. В глазах вопрос и неуверенность. Он собирался открыть рот, но я опередил:
— Кувшин морса и сладкий пирог.
Мысленно попытался подсчитать, сколько это будет стоить. Отец дал две монетки, но одну я хотел оставить на завтра. Ведь утром мы пойдём на ярмарку, и там наверняка найдётся что-то интересное.
— С чем? — ровный голос юноши вывел из задумчивости.
— Хоть с чем, — ответил я раздраженно.
Мальчик ушел, а я перевел взгляд на барда. Он уже заметно опьяневший, всё же нашёл силы достать флейту и поднести её к губам. Музыка, заполняющая зал, была грустной и проникновенной, касающейся самых сокровенных уголков души. Бард играл, а люди в зале, казалось, застыли на месте. Даже громкая болтовня торговцев стихла. На их лицах появилось выражение умиротворённости. Некоторые глупо улыбались.
И я сам погрузился в состояние покоя. Инцидент со старухой отошёл на задний план. Мысли стали вялыми и тягучими. В этот момент не хотелось думать о проблемах, переживать. Я просто сидел и наслаждался дивной мелодией.
Когда мальчишка-помощник принёс кусок яблочного пирога и кувшин с клюквенным морсом, я отдал ему медяк. Наслаждаясь сладкой едой, продолжал наблюдать за бардом. Тот ещё некоторое время играл, затем отложил флейту и схватился за кружку. Осушив до дна хмельной напиток, он вытер губы рукавом рубашки и с грохотом поставил кружку на стол.
— Внимание, послушайте, — произнёс бард пьяным голосом. — Эта песня о всех отцах. О героях! О противостоянии великих воинов против чудовищ. Каждый из нас будет или уже является отцом. Это важно. Я написал её в начале лета.
— Давай уже быстрее, — выкрикнули из зала, не выдержав долгих предисловий.
Бард поднялся, демонстративно поклонился и, неуклюже взмахнув руками, запел:
Чудовищ он резал огромным мечом
Любимая дома ребенка ждала
В пещерах бродил темных он со свечой
Зима наступила, она родила.
Всех ведьм и вампиров мечом истреблял
А дочка похожа была на отца
Однажды в дороге про это узнал
«Скоро прибуду». Отправил гонца.
Когда он приехал, а в доме беда
Супруга убита, на шее укус
Ребенок похищен, исчез без следа
На плечи свои он взвалил тяжкий груз.
Песня лилась также умело и филигранно, как и мелодия, которую он исполнял на флейте ранее. Бархатный голос барда приковал всех к своим местам и заставил смотреть на него. Я неспеша ел пирог и не понимал с каким он вкусом. Песня и голос певца настолько сильно погрузили меня в события, что забыл насладиться лакомством. Я просто ел и зачарованно смотрел на барда.
Всю жизнь посвятил мертвецов убивать.
Никого не щадил и жестоким он был,
Когда всех чудовищ уже не сыскать
Узнал, что случайно и дочку убил.
В плену у вампира все годы росла,
Вампир укусил и теперь она с ним
Чудовищем стала, клыки обрела
Ужасный процесс уже необратим.
Настиг их с вампиром отцовский клинок
От ярости слеп был и не понимал
Простить за такое себя он не смог
Всю горечь потери, когда осознал.
И всех потерял он в кровавой войне
Ушел навсегда наш любимый храбрец
Теперь мы живем в мире и тишине
И в каждом из нас — есть великий отец!
Его руки раскинулись в стороны, а голова запрокинулась назад. Он желал оваций, аплодисментов, но в зале стояла тишина. Казалось, все замерли, перестали есть и шептаться.
— Это лучшая песня, что я слышал! — выпалил я, с восхищением смотря на барда.
Мои ладошки с силой столкнулись друг с другом, а затем еще и еще. Я аплодировал, а вскоре за мной последовал и весь зал. Барду кричали, свистели, а он туманным взглядом смотрел на меня. На лице виднелась едва заметная улыбка. Он кивнул в знак благодарения и обессиленно плюхнулся на стул.
Я чувствовал себя эмоционально опустошенным. Усталость подкралась, завладела телом. Последняя капля из кувшина упала в мой широко раскрытый рот. Я поднялся и отправился спать.
Генри, как и ожидалось, проспал до самого утра. С первыми лучами рассвета я услышал, как он встал и, надев сапоги, вышел из комнаты. Лёжа на спине, я пытался не просыпаться. Сон ещё властвовал надо мной, и мысли лениво всплывали, рисуя образы и сцены из прошлого. Через открытое окно в комнату проникали звуки просыпающегося города. Цоканье копыт, скрип телег и звонко раскрывающиеся двери вплетались в утренний хор. Потом донеслись разнообразные запахи: к приятным ароматам цветов и растений примешались нотки жареного мяса и свежей выпечки.