Лето пролетело незаметно, и вот уже осенние ветра принесли прохладу. Деревья облачились в золотые наряды, осыпая землю ковром из листьев. Скворцы покинули свои гнёзда, устремившись в тёплые края, вслед за ними потянулись стаи диких гусей. Всё вокруг словно начало терять свою яркость: звуки природы стали тише и однообразнее, краски дня — приглушёнными и унылыми.
В один из вечеров, который и решил мою судьбу, мы сидели с Люсьен, занимаясь с цифрами. На столе в чеплашке куча бересты и щепок. Мама использует их для уроков арифметики. Я пересчитываю одну кучу, она добавляет туда несколько щепок, я называю результат. Если ее все устраивало, она либо уменьшала кучу, либо добавляла туда еще. Я проговаривал цифры вслух по несколько раз за вечер.
Неожиданный крик за окном заставил нас с Люсьен одновременно вздрогнуть. Это кричала Тори, а затем раздался мужской голос… Дерека?
— Спокойно, сынок, — мягко сказала мама, погладив меня по плечу. Она указала на горку щепок, и я вновь сосредоточился на задаче, хотя голоса снаружи становились всё громче.
— Ты лживая тварь! — орал Дерек. — Твой хозяин дал тебе деньги, а ты всё заграбастала себе!
— Ничего ты не получишь, алкаш! — огрызнулась Тори.
— Я тебя и эту мелкую сучку кормить не собираюсь. Я продам ваших лошадей. Чавус еще летом их хотел купить! — Судя по голосу, он был пьян и агрессивен.
Потом послышался пронзительный визг Тори, и до нас донёсся шум, похожий на звуки борьбы.
— Оставь Кислинку в покое! — завизжала Ева. А потом… потом я услышал ее крик, крик боли и отчаяния.
Я вскочил в мгновение, отдернув руку матери, что пыталась ухватить мою. Выскочив опрометью из дома, я увидел, как Дерек держит за волосы Еву, а Тори беспомощно барахтается у полуразвалившейся поленницы. Она явно была оглушена от удара и не понимала, что происходит.
Одной рукой Дерек держал Еву за волосы, а другой ухватился за поводья, пытаясь дернуть на себя Кислинку. Наконец у него получилось сдвинуть лошадь с места, и он зашагал прочь от дома. Ева, крича от боли и наклонив голову послушно следовала за ним. Она беспомощно цеплялась за его руку, пытаясь вырваться из хватки.
Я не могу точно вспомнить свое состояние на тот момент. Страх и отвага ударили в мозг с такой силой, что он мгновенно привел тело в боевой режим. Наверное тоже самое было на пастбище, когда смотрел волку в глаза. Я очень быстро сократил дистанцию и напрыгнул на Дерека, повалив пьяницу на землю. Мои кулаки быстро и точно втыкались в его лицо. Первые секунды он цеплялся за мои руки, царапался, но с каждым ударом становился податливее, а потом и вовсе обмяк.
Я продолжал превращать его наглую морду в кровавое месиво, когда меня схватили за плечи и сильно дернули назад. Но мне этого показалось мало. Я опять бросился на Дерека, который уже толком и не шевелился. Все было туманно, расплывчато. Помню испуганные глаза Люсьен, мокрые глаза Евы. Встревоженный взгляд отца. Голоса… голоса смешались. Они что-то говорили мне, кричали.
Меня завели в дом и только когда подвели к кровати, все резко стихло. Я упал на подушку, закрыв глаза. Внутри все клокотало, колотилось. Боевое состояние сменилось на жалкое, трусливое и болезненное. Сознание полностью покинуло меня. Впервые я не слышал ничего что творилось вокруг.
Ощущение чего-то мокрого и тёплого вытащило из кромешной тьмы. С трудом открыв глаза, увидел рядом старый деревянный табурет, на котором стоял таз, наполненный водой. Над ним склонилась Люсьен, её пальцы нежно погружались в жидкость, омывая моё тело.
— Сыночек мой… — шёпотом произнесла она, окуная сначала одну мою руку, затем другую в тёплую воду. — Водица эта не простая, я добавила в неё листья многоцвета. Они помогут твоим косточкам, твоим пальчикам…
Её голос дрожал, и две тонкие дорожки слез медленно струились по её щекам. Я почувствовал, как к горлу подкатывает ком, в груди защемило.
— Мама, сколько я спал? Где Ева? — хрипло спросил я, едва шевеля пересохшими губами.
Люсьен взглянула с такой болью, какой я никогда прежде не видел.
— Не долго, Ифор. Агилия забрала Еву домой. Дерека унесли мужики. Говорят он оклемался и отправился к Чавусу… Что теперь будет? Что нас ждёт?