Лес был слишком опасным местом для укрытия. Там не продержусь и дня. Храм оставался единственной надеждой. Дальше бежать было некуда.
Сердце бешено колотилось в груди, дыхание рвалось наружу, а перед глазами всё плыло. Я успел подняться довольно высоко, но толпа не отставала. Факелы продолжали танцевать внизу, освещая тёмную ночь. Но что, если мне откажутся открыть дверь? Или если эти люди решат выдать меня деревенским? Отчаяние захлестнуло, смешиваясь с усталостью и страхом, но я продолжал бежать. Выбора не было.
Добравшись до большого валуна, я сбежал к подножию храма. Ноги едва слушались, заплетаясь на каждом шагу. Прямо перед входом я споткнулся и рухнул на лестницу, больно ударившись подбородком. Книга вылетела из рук, отскочив в сторону. Поднявшись на дрожащих руках, пополз к книге, судорожно схватив её за край обложки. Собрав последние силы, я поднялся на ноги, направился к массивным деревянным дверям и начал отчаянно барабанить кулаками и ногами. Что со мной сделают теперь, уже не имело значения. Пусть наказывают, пусть бьют. Только бы не вернуться к Чавусу.
Двери неожиданно распахнулись, и в проёме появились двое монахов в оранжевых одеяниях. Такие же свободные одежды, какие видел на своём преследователе в прошлый раз. Их лица скрывали платки, а в руках они держали боевые шесты с острыми лезвиями на концах.
По вопросительным взглядам, понял, что совершил только что нечто странное и непривычное для их быта.
— Летом я украл у вас яблоко, — торопливо заговорил я, тяжело дыша. — Человек в зелёном, из этого самого храма, пригласил сюда учиться. Пожалуйста, помогите! За мной гонятся…
Слова путались на языке, но я понимал, насколько важен каждый миг. Деревенские могли настичь меня в любой момент.
Монахи внимательно посмотрели друг на друга, затем на меня, а после чего один из них тихо произнёс:
— Подожди здесь.
Он исчез в тени коридора, оставив меня наедине с другим монахом. Тот пристально наблюдал, с интересом следил за мной. Ведь не каждый день такое увидишь.
— Пожалуйста, впустите меня, — взмолился я, чувствуя, как приближаются огни факелов. — Закройте дверь, они совсем рядом!
Монах метнул быстрый взгляд в сторону, откуда доносились крики, а затем снова перевёл взор на меня. Лоб и нижнюю часть лица скрывал платок, но я уловил, как напряглись мышцы его лба.
Вскоре в коридоре показались ещё двое монахов. Один из тех, кто ушел ранее, шёл первым, а следом за ним двигался человек в зелёном одеянии. Его шаги были быстрые и уверенные, будто он точно знал, что делать.
Когда они подошли ближе, я попытался собрать мысли в кучу:
— Мы встречались раньше, — начал я, пытаясь вспомнить каждое слово. — Меня хотят убить. Деревенские. Помогите, пожалуйста.
Человек в зелёном внимательно осмотрел меня, затем его взгляд остановился на книге, которую я крепко прижимал к груди.
— Так это ты тогда украл яблоки? — спросил он.
— Да, — подтвердил я, почувствовав слабую надежду. — Вы отдали мне их и пригласили учиться.
В этот момент толпа достигла храма. Воздух наполнился криками и руганью.
— Заколи его вилами! — раздался чей-то злой голос.
Я невольно съёжился, осознавая, что стою спиной к разъярённой толпе, беззащитный перед любым ударом. Камень, вилы, кулаки — что угодно могло обрушиться в этот момент.
Человек в зелёном резко схватил меня за плечо и втянул внутрь дверного проёма. Он коротко кивнул монахам, и те вместе с ним вышли наружу. Я прижался спиной к холодной стене, ощущая, как подгибаются колени. Сползая вниз, судорожно хватал ртом воздух, пытаясь успокоиться и отдышаться.
— Разворачивайтесь и уходите, — произнёс человек в зелёном с уверенностью и властью в голосе. — Мальчик теперь под нашей защитой. Не совершайте ошибок. Любая попытка проникнуть сюда или оказать сопротивление приведёт к смерти.
Эти слова моментально охладили пыл толпы. Слухи и легенды о храме давно ходили среди местных жителей. Никто точно не знал, чем занимались монахи и на что они способны. Эта неизвестность рождала множество страхов и домыслов.
Я услышал недовольное ворчание, а затем голос Чавуса прорезал тишину:
— Этот мальчик не ваш! Он родился в нашем доме, живёт в нашей деревне, и теперь творит страшные дела, избивает людей до полусмерти. Отдайте его нам! Только я имею право судить этого мерзавца!