— Боюсь, герцогиня вряд ли сможет вам помочь, — Фарум пожал плечами. — Ей придётся иметь дело с самим королём Брантом Справедливым.
— Это мы ещё посмотрим! — прорычал Генри, поворачиваясь ко мне. — Ифор, почему ты молчишь?
— Пап, я уже принял решение. Я остаюсь здесь. В деревне меня убьют.
— Сынок, всё будет хорошо. Я уладил проблему с Чавусом. Отдал ему все наши с матерью сбережения. Он дал слово, что больше не тронет тебя.
— Почему ты это сделал, папа? Зачем отдал все деньги? — воскликнул я, почувствовав волну отчаяния и боли.
— Чтобы ты был в безопасности, сынок. Он обещал, что больше не причинит тебе вреда, — отец притянул меня ближе, стараясь скрыть свои влажные глаза.
— Вы напрасно это сделали, — хладнокровно произнёс Фарум, наблюдая за нами с бесстрастной серьёзностью. — Сейчас он взял ваши деньги и пообещал оставить мальчика в покое. Но пройдёт месяц, он напьётся или произойдёт какой-то другой инцидент, и всё начнётся заново. И нет никакой гарантии, что Ифор останется жив. Вы не понимаете?
— Заткнись! — рявкнул отец, направившись к Фаруму. — Ещё одно слово, и я дам тебе в морду!
— Пап, не надо…
— Не вмешивайся!
Ситуация накалялась, и мне вовсе не хотелось, чтобы Фарум при самообороне покалечил отца. Нужно было что-то предпринимать, и я решился:
— Я сам принял решение! Моё место здесь. Вы можете навещать меня по воскресеньям. Здесь я действительно буду в безопасности. Сходи сегодня к Чавусу и забери деньги. Они вам с мамой понадобятся!
Я попытался удержать его, но отец грубо оттолкнул меня. Я упал спиной на мягкую траву. Фарум, предвидя возможную опасность, сделал пару шагов назад.
— Ты возвращаешься домой, Ифор. Ты наш сын, и решения будем принимать мы с твоей матерью! — жилы на шее отца вздулись, а глубокие морщины на лбу увеличились еще сильнее.
— Нет. Извини, но нет, — с трудом выговорил я, отводя взгляд от его сверкающих гневом глаз.
Отец схватил меня за руку и, дернув на себя, начал тянуть к ступеням. Ноги мои не слушались, и я беспомощно волочился за ним по траве, пытаясь встать на ноги.
— Ты возвращаешься домой! — проревел он, продолжая тащить меня прочь от храма.
Фарум шёл за нами, но ничего не предпринимал. Он лишь кивнул, и я понял без слов: эта проблема должна быть решена мной самостоятельно, без его вмешательства. Воспользовавшись моментом, когда хватка Генри ослабла, я резко перекатился в сторону и, вскочив на ноги, подбежал к Фаруму, встав рядом с ним. Отец замер, затем медленно обернулся. Его каменное лицо и сердитый взгляд врезались в память навсегда. Он смотрел с нескрываемым возмущением и непониманием.
— Я остаюсь здесь, это моё решение, — твёрдо заявил я, не отрывая взгляда от его глаз.
— Твоя мать ночами не спит. Я отдал все наши сбережения, чтобы ты вернулся и жил в безопасности. Неблагодарный щенок. — В голосе отца была горечь и боль.
— Лучше бы ты эти сбережения потратил на моё обучение. Я не собираюсь всю жизнь быть пастухом, как ты! — вырвалось у меня, прежде чем я смог сдержаться. Эти слова прозвучали подобно грому, эхо которого прокатилось между вершинами гор. Генри растерянно затряс головой, открыв рот, но не сумев произнести ни звука. Что я натворил?!
Он бросил на меня последний взгляд и, резко развернувшись, зашагал прочь. В ту секунду я понял, что совершил нечто ужасное. Для него я стал предателем, чужаком, не сыном.
Фарум коснулся моего плеча.
— Ты поступил правильно, мальчик. У тебя свой путь. Он поймёт тебя позже, не сейчас. Пойдём.
Он направился к дверям, а я, опустошённый и разбитый, последовал за ним. Мы поднялись на третий этаж, свернули направо и вскоре остановились перед зелёной деревянной дверью. Фарум порылся в карманах и вытащил связку ключей, открыв дверь. Перед моими глазами предстало просторное, но мрачное помещение. Окна были задёрнуты плотными тёмно-красными шторами, а на потолке висела массивная люстра из свечей. Комната казалась заброшенной, но в центре стоял внушительный дубовый стол. На его поверхности искусный мастер вырезал карту нашего мира, не забыв даже раскрасить все обозначения. Реки и озёра были синими, города и деревни серыми, а леса и степи светло-зелеными. Все сделано умело, каждая деталь на своём месте.
Фарум подошёл к столу и, сняв платок с лица, указал пальцем на определённое место на карте.
— Что это, мальчик?
Я приблизился, бросив любопытный взгляд туда, куда он показал. Фарум пристально смотрел на меня, ожидая ответа.
— Не знаю, — пробормотал я.
— Отбрось прошлое, Ифор. Ты витаешь где-то вдали. Ты не со мной.
Я пожал плечами, всё ещё не понимая, что именно он хочет услышать.