Раб, поддерживающий «красных», печально взглянул на жестокого хозяина и натужно улыбнулся, а после прислонился спиной к выбеленной стене.
— А мне всего-то двадцать годков, — словно про себя заговорил он. — Целый век еще вольной ждать.
— Что-что? — переспросил Кесарий. — Просишь, чтобы я продал тебя патрицию Филиппу? Хорошо, подумаю.
Гликерий побледнел и смолк.
— Итак, — произнес Кесарий. — Каллист, вспоминай все, что тебе известно об асклепейоне!
— Об асклепейоне? — задумался Каллист. — Так я тоже там не был… только один раз, когда с тобой встретился.
— А ты, Фессал? У вас же там асклепейон на Лемносе не один, ручаюсь?
— У нас не асклепейоны, Кесарий врач, — печально ответил лемноссец. — У нас гефестионы. Храмы Гефеста. Там грязью лечат.
— Святые мученики, меня бы кто грязью полечил… или императора нашего… — вздохнул безнадежно Кесарий.
— Все в руках Божиих, — раздалось в неожиданной тишине бормотанье Гликерия. — Будет на то воля Божия — раньше срока вольную получу, не будет — так рабом и умру, лишенный даже выходного дня.
— У тебя каждый день — выходной, — заметил Кесарий. — Ты нужник вымыл?
— Вымыл, — ответил гордо Гликерий.
— Молодец, — ответил его хозяин. — А теперь замолчи, не то я тебя убью.
— Без суда раба убить никак невозможно по закону, — заявил Гликерий.
— Значит, умрешь в своих беззакониях, — ответил Кесарий, о чем-то напряженно думая. Гликерий в своем углу размышлял над словами хозяина.
Вдруг архиатр вскочил и, хлопнув ладонью по столу, вскричал:
— Эврика!
— Что с тобой? — поинтересовался Каллист. — Ты переутомляешься, Кесарий, честное слово. Шел бы ты, поспал… а мы тут с Фессалом что-нибудь придумаем.
— При чем тут «поспал»?! — возмутился Кесарий. — Я придумал, как реформировать асклепейоны!
— Поговорить с Митродором? — предположил Каллист.
— Митродора я в первую очередь опросил. Он весьма недоволен бездуховностью и жадностью их служителей, и предпочитает общаться с Асклепием Сотером напрямую. Толку от Митродора в этом смысле никакого. А вам, друзья мои, я просто задам несколько вопросов. И уже по вашим ответам проведу реформу асклепейонов… думаю, что она так на пергамене и останется, если даже Юлиан ее и подпишет. Итак — почему ты, Каллист, не пошел в асклепейон?
— Как — почему? — опешил Каллист. — Ты же сам знаешь. Иасон в Пергамском асклепейоне не взял меня, потому что мой дядя был сослан.
— Я не про Иасона и не про Пергам. Есть же другие асклепейоны, поменьше. Почему ты не пошел туда? Или почему на Косе не остался — там же очень древний асклепейон?
— Что ты глупости спрашиваешь? — разозлился Каллист. — Знаешь, сколько место младшего жреца стоит? Поболе, чем годовое жалованье сенатора. Я думал, что Иасон по дружбе с дядей возьмет меня бесплатно…
— Вот! — победно заявил Кесарий, обводя взглядом недоумевающих товарищей. — А ты, Фессал, почему покинул родину и приехал в Никомедию?
— Потому что Леонтий архиатр взял меня бесплатно в ученики, по Гиппократовой Клятве, — ответил растерянно лемноссец. — Он учился у моего деда.
— Тебя тоже не взяли бы бесплатно в ваш гефестион?
— Конечно, нет. Туда и платно-то не всякого берут. Надо быть из рода жрецов Гефеста… или хотя бы из знатного жреческого рода. А мои предки были врачами, но не жрецами.
— Итак, — подытожил Кесарий. — Каждый асклепейон отныне должен оказывать безвозмездно помощь попавшим в беду потомкам врачей, чтобы те могли получить врачебное образование. При этом следует запретить заставлять таких молодых людей отрабатывать свой долг в асклепейоне. За каждым асклепейоном должно быть закреплено определенное число мест — в зависимости от его значимости и богатства. Так, например, наш соседний асклепейон мог бы устроить двух-трех юношей, а Пергамский — не менее пятидесяти.
— Иасон лопнет от жадности! — весело воскликнул Каллист. — И конечно, жилье, питание, одежда, инструменты — все за счет асклепейона! Доступ в библиотеку без ограничений!
— Отпуск ежегодный с оплатой! — добавил Кесарий. — И еще — три раза в год проверка того, как происходит обучение и в каких условиях живут эти молодые люди. Далее, по окончании — испытание независимой комиссией из столичных архиатров. Самые талантливые молодые врачи могут рассчитывать на обучение в Александрии за государственный счет.
— Принимать всех потомков врачей — из эллинских и христианских семей! — добавил Фессал.