Кесарий, обняв подушку, в молчании уставился на друга.
— К р е с т и т ь? — вымолвил он, наконец. — Т ы решил меня крестить?!
— М ы, — ответил Каллист невозмутимо. — Мы с Леэной. Я же знал, что ты некрещеный.
— Воистину — что бы мы, христиане, без вас, эллинов, делали… Так бы все некрещеными и померли… — произнес Кесарий и закашлялся.
Каллист приподнял его за плечи.
— Выплюнь вот сюда — я посмотрю…
— Сколько ты уже яиц съел? От тебя ими даже пахнет… гадость какая…
— Мокрота как мокрота.
— Я про яйца тебе толкую. Как ты их можешь любить?
— Тебе спать надо. Хватить упражняться в риторском искусстве. Выпей лучше вина с травами. Вот так.
— Я что, правда умирал? — проглотив темное ароматное питье, снова спросил Кесарий — уже не так недоверчиво.
— Я был уверен, Кесарий — п о ч т и уверен, что ты не выживешь, — серьезно сказал Каллист, гладя остриженную голову друга. — У тебя даже вены около пупка пульсировали.
— Ты что-то путаешь, — встревоженно перебил его Кесарий. — Не может быть, чтобы ты видел пульсацию сосудов около пупка!
— До этого — нет, не видал, только читал. Когда увидел эту пульсацию у тебя, то понял, что…
Кесарий некоторое время молчал.
— Все-таки я вынырнул, — тихо проговорил он снова, словно вспоминая свой сон.
— Вынырнул, вынырнул! — подтвердил жизнерадостно Каллист.
Кесарий закрыл глаза и молчал, потом тихо сказал:
— Я столько хлопот тебе доставил.
— Чепухи не говори.
— Ты — мой лучший друг, — продолжал Кесарий, гладя на Каллиста огромными синими глазами — такими пугающе живыми на его изможденном лице.
— А ты — мой, — ответил Каллист.
— Нет, — замотал головой Кесарий. — Нет… Я не такой… Ты — прекрасный друг… ты по праву зовешься Каллистом…
— Ты тоже нравом вышел по своему имени. Только от дверей Аида — и сразу командовать и спорить, — засмеялся Каллист.
— Прости, прости, — искренне, как ребенок, проговорил больной. — Я как раз подумал… Я плохо к тебе относился в Новом Риме… Я очень тебя подавлял? Я властный… из меня плохой друг…
Он слабо сжал руку Каллиста.
— Знаешь, что? — ласково проговорил Каллист. — Давай ты сейчас больше не будешь разговаривать, а уснешь.
— Но ты скажи — ты прощаешь меня? — с жаром проговорил каппадокиец, пытаясь сжать его руку сильнее.
— Да, прощаю, прощаю — конечно, прощаю, — торопливо ответил Каллист. — Закрой глаза и спи! Слушайся меня, если хочешь, чтобы я тебя простил… Удобно так, на боку?
— Очень хорошо… так не больно… это плеврит, Каллист, ты что думаешь?
Кесарий закрыл глаза и, не выпуская руку Каллиста, уснул, улыбаясь.
«Как ребенок, — с жалостью подумал вифинец. — Ну ничего, он поправится теперь. Несомненно».
Стараясь не делать лишнего шума, Каллист подвинул кушетку к изголовью постели, натянул на плечи легкое одеяло и задремал.
12. О кровопусканиях и промываниях
Каллиста разбудил крик Финареты. Он вскочил — полусонный, готовый мчаться на помощь.
— Это — ужасная несправедливость! Я больше не пойду туда! Я вообще никогда не буду больше ходить в церковь! И не крещусь никогда! — раздавался звонкий, захлебывающийся голос Финареты.
— Из-за таких, как ты, Финарета, мужчины и считают женщин дурами. И, воистину, они не совсем неправы! — зазвучал гневный голос Леэны. — Что ты голосишь, как пьяная вакханка! Наверняка разбудила Кес… Александра! Тебя не волнует, что он тяжко болен, что ему нужен сон и покой! Ты на первое место ставишь свои слезы!
— Это не так, бабушка! — снова закричала Финарета.
Раздался увесистый шлепок.
— Иди в свою комнату, — тяжело проговорила Леэна. — Увидимся за завтраком.
— Не расстраивай бабушку, — вмешался в диалог Верна. — Ей и так нелегко пришлось сегодня.
Быстрые шаги и всхлипывания затихли — Финарета убежала к себе. Верна протопал в сторону кухни, а Леэна вошла к ним в комнату.
— Каллист врач, доброе утро! Мы не разбудили вас? Простите мою внучку — она еще дитя. Александр спит? Хорошо…
Она склонилась над спящим и долго смотрела на него, потом спросила негромко:
— Как вы думаете, он пошел на поправку? — в голосе ее Каллисту почудилась мольба.
— Думаю, да, — весомо ответил Каллист. — Я еще не осматривал его, не знаю, восстановилось ли дыхание.
Леэна хотела что-то сказать, но передумала и покачала головой.