— Застой онков! — слабо возразил Кесарий, совсем повиснув на Леэне.
— Поговори мне тут еще… Видишь, Финарета, если постукивать фалангой пальца — вот так — то слышно, что болезненная жидкость еще заполняет легкие — знаешь, как по бочкам стучат, чтобы узнать, полная или нет?
— Можно мне тоже? — восторженно попросила юная майя.
— Нет, — строго сказала Леэна. — Александр устал.
— Отчего же, пусть учится, — с трудом переводя дыхание, проговорил Кесарий.
— Выстукиванию будешь учиться на Агапе и Верне, — сказала Леэна, поставив точку в споре.
Леэна и Каллист осторожно уложили больного на постель.
— Сердце… — Каллист положил свою ладонь на левую половину груди друга. — Толчок сильный — почти во всю ладонь. Это потому что ты исхудал. И дополнительный звук при сердцебиении, кроме двух тонов, появился — часто у выздоравливающих от тяжелых лихорадок он сохраняется, это ничего. Ты выздоравливаешь, друг. Все будет хорошо.
— Выздоравливаю? — тихо спросил Кесарий. — Да?
— Конечно.
Финарета внимательно послушала, как бьется сердце Кесария, и спросила:
— Может быть, у Кес… Александра и раньше был такой призвук при сердцебиении? Как мы можем теперь узнать? Ведь некоторые рождаются с особенным звуком сердцебиения, и если они не умирают в отроческом возрасте и хорошо растут, то можно говорить, что эта особенность не вредит их здоровью.
— Финарета, — проговорила Леэна, пряча улыбку. — Несомненно, Александру эта особенность не повредила, даже если она у него и была.
— Не было у меня никогда ничего подобного! И рос я хорошо, — возмутился Кесарий. — Это от лихорадки. Это пройдет.
— Да, у тебя больше похоже на звучание, измененное лихорадкой, — важно кивнул Каллист. — Но Финарета хорошо училась у покойного Леонтия, — добавил он. Ему стало жаль девушку. — А рос ты отлично, судя по тому, какой ты стал длинный.
— Григорий меня намного ниже, — с удовольствием подтвердил Кесарий. — А он старший. Хотя вообще-то старшая — Горги.
— У Нонны трое детей? — спросила Леэна.
— У Нонны? Откуда вы знаете, как звать… — вскрикнул Кесарий и закашлялся.
— Тише, дитя мое. Каллист сказал мне. Так вас у Нонны трое?
— Трое. Все живы, слава Богу.
— Да, — улыбнулась Леэна. — Все живы. Слава Богу. У тебя синие глаза — в нее?
— Да, — изумленно ответил Кесарий. — Откуда…
— Не отвлекай Каллиста, бабушка! — сказала Финарета. — Еще надо печень проверить.
— С печенью все в порядке, — поспешил заверить Кесарий.
— Вот сейчас и узнаем. Согни-ка ноги в коленях…
— Помнится, — философски произнес Кесарий, возводя глаза горе, — когда несчастные пациенты ворчали, что их щупают, мнут и тискают мои ученики, я им говаривал…
— «Ну-ну, а как же молодым врачам учиться?» — тоном, не допускавшим возражений, продолжил Каллист. Финарета прыснула со смеху.
— Слушай, я ведь только что поел! — вскрикнул каппадокиец.
— Печень стала меньше.
— Еще бы, ты выдавил ее за диафрагму. Финарета, не обращай внимания — это я так… Каллисту. Чтобы ощутить край печени, надо дать соскальзывать пальцам с ребер вниз… да, очень хорошо…
— Я помню, — сказал Каллист, — когда мы сдавали экзамен по осмотру больного — ну, когда я на Косе учился — нас было много, а больных мало.
— Это особенность косской школы, — заметил Кесарий, подмигнув Финарете, снова ищущей край его печени в правом подреберье. — Их там всегда много, а больные не выдерживают, поэтому их быстро становится мало.
— Я еще не закончил. В александрийской школе, Финарета, в отличие от косской, принято забалтывать больных до такой степени, что они начинают верить, что они здоровые.
— Больному должно стать легче, когда с ним поговорит врач, Финарета. Чем больше со мной говорит один выпускник косской школы, тем хуже я себя чувствую… Правильно, печень ты нашла хорошо… она у меня немного выступает, да?
— На четыре пальца, — пискнула Финарета.
— Меньше, чем на два моих, — успокоил Кесария Каллист. — Значительно уменьшилась после кризиса. Так я могу рассказать про Кос?
— Мы все внимательно тебя слушаем, — заверил его Кесарий. — Что там за диво-больные у вас были?
— На них столько раз первогодки заваливали экзамен, что они подсказывали даже — как руку держать при ощупывании печени и все такое.
— Да, больные на Косе — не то, что тамошние врачи… Вот бы у них полечиться, — заметил Кесарий.
— А вы учились в самой Александрии, да, Александр врач? — с восторгом спросила Финарета.