– Интересно было, догадаешься ты или нет. Проход в башню же нашёл.
Яхор хмыкнул польщенно. Ему нравилось, что Оберлинг относился к нему, как к близкому человеку. Подшучивал, подкармливал, пытался уговорить с ним выпить. Зря он его вообще боялся. Мировой старик, даром что ему под сотню лет уже. Вот и сейчас, лукаво поблескивая очками, он заговорщицки шептал:
– Пошли поглядим, что в гостиной происходит? Там есть смотровая щель.
Яхор улыбнулся и кивнул. Ему тоже было любопытно посмотреть, куда ведёт проход. Не замок, а сыр какой-то! Весь в дырах!
Говорят, что любопытство сгубило кошку. Или мышку? Яхо не помнил. Но почувствовал всю суть детской поговорки на своей шкуре. Потому что в гостиной были двое: Изабелла и Стерлинг. И они были настолько близко друг к другу, что все было понятно без слов.
– Белла, ты знаешь, что я в тебя влюблен, – захлебывался словами Роберт. Он стоял на коленях возле ног девушки и преданно заглядывал ей в лицо. – Я и не скрывал этого никогда. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Умоляю, только не говори "нет"!
– Роберт, – девушка ласково гладит его по светлым волосам, а у Яхора ноет в груди. – Дай мне подумать, пожалуйста. Я не готова к такому разговору.
Вдох. Выдох. Она не дала согласия.
– Это ведь не отказ? – Стерлинг в мгновение ока оказывается на диване рядом с Беллой, хватая ее в объятья и привлекая к себе. Девушка не сопротивляется, зачарованно глядя ему в лицо.
Сердце у Яхора сжимается. Он больше не хочет это видеть. Не может.
Боги, Стерлинг целует ее! Яхо молча отворачивается и идёт наверх. Где-то за спиной сопит Оберлинг.
– Неловко вышло, да, – вздыхает он. – Но партия хорошая. Роберт неплохой мальчик.
Яхору страшно хочется заорать на него, но он сдерживается. Все же старших нужно уважать. Какую бы чушь они не несли.
От злости (исключительно на себя – размечтался, идиот!) Яхор одним движением выдернул из стены металлический обод, но руки его не слушались.
– Я… возьму к себе в комнату и подумаю, что можно сделать, – сообщает он Максимилиану и позорно сбегает прочь.
Макс задумчиво кивает, глядя мальчику вслед. А Аяз был прав – влюблен. Но не судьба, не судьба.
За ужином Стерлинг сияет, словно медный подсвечник. Улыбается во все тридцать два зуба. Яхор в красках представляет, как Роберт врезается в косяк, споткнувшись. Или снова падает с лестницы.
– Господин Кимак, я счастлив сообщить, что влюблен в вашу дочь и просил её руки, – заявляет длинноносый гад. – И она согласилась.
У Аяза вытягивается лицо. В другое время Яхо бы это позабавило, но сейчас все его внутренние силы уходят на то, чтобы держать невозмутимый вид.
– Роберт, вы меня удивили, – признается лекарь, крутя в пальцах льняную салфетку. – И вас нисколько не смущает, что у Изабеллы целительский дар?
– Конечно, нет. Я вижу в этом только плюсы. Я довольно неуклюж. Жена будет меня лечить, разве это не прекрасно?
Если бы Яхор не наблюдал так пристально за пальцами Аяза, которые уже порвали салфетку в клочья, он бы заметил, как дрогнула верхняя губа у Беллы. Ей явно не понравились слова жениха.
– А больница?
– Что больница? Конечно, я не против, чтобы она помогала вам… до поры до времени. Потом ей будет чем заняться. У леди Стерлинг немало обязанностей, да и дети… но это даже приветствуется, когда леди навещают больных и детишек в приюте.
Выкрутился, гад. Видимо, и в самом деле ее любит. Что ж, Яхору нечего ему противопоставить. Дома в столице у него нет, и состояния нет, и даже должности приличной пока тоже нет. Только крошечная квартирка под самой крышей.
Ладно. Переживёт. В конце концов, он никогда не собирался жениться. Он – сын ветра. Улетит и не вернётся. Теперь его ничего на этой земле не держит.
***
Изабелла проворочалась всю ночь. Ей было неспокойно. Роберт ей нравился. Он хороший. Он будет заботиться о ней. К тому же… к тому же ей в самом деле побыстрее нужен муж. Ей девятнадцать. Самое время для полного раскрытия дара. А восполнение – процесс необходимый. Она не мужчина, в публичный дом не пойдёт. И любовника завести немыслимо. Хотя, признаться, порой невыносимо хотелось. Но приходилось быть скромной девочкой, иначе ее камнями тут закидают. Надо было оставаться во Франкии! Там нравы куда проще. Впрочем, Белла знала, что мечтать она может о чем угодно, но черту переступить ей не хватит решимости. Не хочется огорчать родителей. Да и просто… она не гулящая девка.
К тому же единственный мужчина, с которым она испытывала искушение эту самую черту переступить, сам инициативы не проявлял. А Белла, которой всегда было легко и просто с мужчинами, с Яхором робела и смущалась. Да и было от чего: он ей почти брат. Но не брат.