Накануне было гораздо веселее. Аяз зашёл в нему в комнату и, несколько смущаясь, полюбопытствовал, были ли у Яхора женщины и здоров ли он… в интимном плане. Яхо уверил, что женским вниманием в последнее время не злоупотреблял, осмотры у врача проходил регулярно, но если Аяза-дэ желает… Отец предпочёл ему поверить на слово. Выглядел целитель, кстати, гораздо бодрее и вообще сиял как новенький империал. Неудивительно – к ужину они с женой и не подумали спуститься.
Несмотря на то, что Яхор совершенно точно был в Бель влюблен, ее поведение его смущало и тревожило. Он бы предпочёл, чтобы события развивались не так быстро. И вообще, как это – уже брачная ночь?
– Яхо, помоги снять платье, – шепчет тьма, а он неожиданно для самого себя щёлкает пальцами, зажигая маг-светильник. – Яхо?
– Хочу тебя видеть, – признается он, притягивая ее к себе и целуя в шею. – Давно мечтал.
– Как давно? – лукаво спрашивает его жена, наклоняя голову, чтобы ему удобнее было целовать.
– С того момента, как увидел тебя на вокзале, – признается он.
– Ты… серьёзно? Прямо тогда?
– Да, – ловкие руки Яхора, привычные к мелкой работе, быстро расстегивают платье и спускают его с плеч. – Ты меня обняла, а я… а у меня… неважно. Я в тот же момент в тебя влюбился.
– А почему ты сразу не сказал?
– Помолчи, сделай милость, – Яхору уже не до разговоров, только не тогда, когда под руками кожа нежнее шёлка. – А не то…
– А не то что? – тут же спрашивает Белла. – Ммм…
Он целует ее неторопливо, лаская языком ее рот, а потом подхватывает и укладывает на постель. Белла жалобно всхлипывает и прячется под одеяло, пока он быстро раздевается.
– Боишься?
– Немного. Я ведь все знаю, Яхо. Будет больно.
– Если хочешь, мы отложим.
– А брачная ночь?
– Бель, ты ведь все знаешь, – с улыбкой напоминает Яхор. – Есть разные вещи, которыми могут заниматься муж и жена в постели.
– Этого не знаю, – признается она. – Покажешь?
– Да, – он осторожно отодвигает одеяло и притягивает её к себе. – Бель, я и сам боюсь сделать тебе больно.
– Яхо… кто тут у нас болтун?
– Понял, – тихо засмеялся он и вовсе выкинул одеяло с кровати – чтобы ей было негде прятаться.
Поймал ее подбородок, принялся целовать, понимая, что долго сдерживаться не сможет. Слишком хотел ее. А когда горячие девичьи руки скользнули по его бокам, притягивая ближе, мыслей не осталось вовсе. Только ее сладкие губы, нежный шелк тела и сбитое дыхание.
Белла так отчаянно боялась, так тряслась от предвкушения неминуемой боли, что притягивала его к себе, чтобы быстрей, быстрей, чтобы это случилось сразу, одним махом. Ожидание боли было для нее страшнее самой боли. Голова у нее кружилась совсем не от страсти. Яхо щекотно целовал ее шею, прикусывал ухо, шептал что-то нежное, что Белла даже расслышать не могла, оттого что кровь в ушах шумела. Интуитивно Изабелла всхлипнула (притворно), ахнула, прикусила кожу на его плече, обвилась вокруг него лозой, и степняк, обманутый ее смелостью, не выдержал.
Боль, пожалуй, была терпима, особенно учитывая то, что ее мужу процесс явно нравился. Он сжимал ее в руках и тяжело дышал, утыкаясь губами ей в плечо. Пожалуй, это могло бы быть даже интересным… Если бы не закончилось так быстро.
***
На следующее утро Яхо даже жену поцеловать не успел, она вскочила, быстро оделась и побежала вниз. Какого беса? Он выругался и помчался за ней. Потому что, если женщина после брачной ночи бежит к отцу, – это очень, очень плохой признак.
Оказалось, напрасно волновался, Белла вовсе не собиралась о чем-то родителю рассказывать. Нет, ей втемяшилось в голову ехать в деревню – там наверняка есть больные, на которых она может теперь вдоволь попрактиковаться в целительстве. Яхор только головой покачал, удивляясь скорее тому, что Аяз-дэ потакает ее ребячеству. Возражать не стал: хочет – пусть едет. С отцом она явно в безопасности.
А он как раз поговорит с Джеральдом без чересчур любопытных (хотя и очень хорошеньких) ушек. Потому что, разумеется, башню, где их держали, ловчие нашли. А вот никаких улик там не было, кроме кострища и свежих нечистот.
– Как ты? – тихо спросил он патрона – исхудавшего и с черными кругами под глазами.