Подошедший к мастерским Стерлинг невольно заглянул в окно и, увидев там жадно целующуюся парочку, сердито плюнул под ноги и, развернувшись, потопал к ангарам. Навстречу ему попался Браенг, которого он ухватил за рукав, разворачивая.
– Эй, я хотел Яхо кое-что сказать! – возмутился Джерри, но Роберт качнул головой, криво улыбаясь.
– Не стоит сейчас ходить в мастерские. Там Белла.
– Отлично, надо поздороваться, – кивнул Джерри.
– Они там с Яхо, Вдвоем, – с нажимом намекнул галлиец.
– И что? – снова не понял Браенг.
– Джеральд, они молодожены. У них любовь.
– Да иди ты, – не поверил инженер. – Яхо? С Беллой? Ты думаешь, что они там? Да не может такого быть!
Он вскинул голову и помчался проверять, а Стерлинг невозмутимо пожал плечами и остался его ждать. Джеральд вернулся почти сразу, сконфуженный.
– Я в окно заглянул, – пояснил он. – Бесовы степняки. От кого угодно ожидал, но чтобы Яхо… Ладно, пошли в ангар, там я в гондоле хочу перегородку по-другому поставить. Покажу тебе, что ли…
21. Долги чести
– Ты моя, – строго сказал Яхор жене, которая вспыхивала от его слов и взгляда. – Никакому Стерлингу тебя не отдам.
– Да не нужен мне никто, кроме тебя, – шептала в ответ Белла, пряча раскрасневшееся личико у него на плече. – Ты безумец, настоящий безумец!
– Я с башни Нефф прыгал с крыльями, – пожимал плечами Яхор. – Никаких сомнений в моем душевном здоровье нет. Я сумасшедший. Просто притворяюсь хорошо.
Он действительно ничего не боялся, ни высоты, ни смерти, ни боли. Боялся только, что Белла его осудит, не поймет, но Белла и в детстве поддерживала его в любой глупости, а уж теперь и подавно соглашалась с ним. Ощущать себя желанным ей было так же сладко, как шагнуть с крыши вниз, полагаясь только на конструкцию из бамбуковых палок и лоскутов кожи. В животе замирало точно так же, и дыхание перехватывало.
А с ней совсем не получалось быть спокойным и счастливым. Раньше Яхор довольствовался малым, а теперь ему становилось нужно всё больше: она нужна была ему вся и постоянно. Самое забавное было осознать, что Белле нравится в постели с ним. Сначала он был уверен, что ей хорошо, потом она сказала, что нет… А теперь всё же он понимал, что ее совсем не сложно любить. Она смелая и покорная одновременно. Он проверил свою теорию в мастерской, а потом потащил ее домой, потому что теперь все равно думать ни о чем не мог, хотел только одного.
А дома они принялись целоваться прямо на лестнице, да так жарко, что в комнату ввалились уже встрепанные и полураздетые. У Яхо в руках был ее плащ, а Бель ухитрилась расстегнуть его рубашку аж до пояса. Захлопнув дверь, Яхор запустил обе руки в ее волосы, лихорадочно целуя нежные губы, пылающие щеки, спускаясь по шее к груди. Девушка всхлипывала, скользнув руками ему под рубашку и впиваясь ногтями в бока.
Деликатное покашливание они услышали не сразу.
Аяз, которому Вики рассказала о проблемах молодоженов, твердо намеревался прочитать Яхору лекцию о потребностях целителей и, возможно, дать ему несколько советов, а теперь понимал, что поторопился с выводами. Его сын и сам сообразил, что нужно делать, да и не удивительно – степняк же, а не какой-то целомудренный галлиец. Неловко целителю не было – в конце концов, всё это естественно и даже любопытно с профессиональной точки зрения – вон они какие, оказывается, его дети. Но подать знак стоило хотя бы исходя из правил приличия, пока Яхор окончательно не стянул с Изабеллы платье.
– Аяз-дэ! – дернулся Яхо, инстинктивно отодвигая жену к себе за спину.
– Я уже понял, что не вовремя, – хмыкнул целитель. – Зайду в другой раз.
Яхо знал, что правильнее было бы сказать, чтобы Аяз не беспокоился, чтобы остался, выпил кофе и рассказал, зачем пришел – в конце концов, пару дней назад он бы так и поступил. Яхо любил приемного отца и ни в коем случае не хотел его обидеть. Но всё равно молча кивнул и даже не сделал ни малейшей попытки его остановить, когда целитель накинул пальто.
– Яхо, это совершенно неприлично, – простонала Белла, когда за ее отцом закрылась дверь, закрывая руками пылающее лицо.
Яхо поглядел на нее черными наглыми глазами и, притянув к себе, принялся расстегивать пуговки на платье.
– Если это неприлично, что же ты сама отца не остановила? – мурлыкнул он ей на ухо.