– Я все же умер, – шепнул он. – Попал на небеса. Ангел мой, вы волновались за меня?
Белла, сидящая рядом с его постелью, покраснела и опустила ресницы. Почему Яхор не говорит ей подобных слов? Он вообще не говорит ей ничего приятного, хотя приказывать у него получается хорошо. Очень даже хорошо. От направления, которое приняли ее мысли, щеки загорелись еще больше. Ладно, бес с ними, с комплиментами, и без них неплохо.
Она мягко улыбнулась Роберту, который, кажется, слишком сильно повредил голову, потому что с чего бы ему смотреть на нее с таким щенячьим восторгом? Наклонилась, дотронулась пальцами до высокого лба, обследовала уже затянувшуюся рану. Нет, всё в порядке, только горячий он. Но в полном разуме.
Он поймал ее прохладную руку, прижал к своему пылающему лбу и прикрыл глаза. Белла взглянула смятенно, отдернула ладонь, прикусила губу.
– Роберт, как вы себя чувствуете? – тихо спросила она. – Голова не болит?
– Сердце болит, – глухо ответил он. – В голове пусто. Слабость.
– Сейчас еще и печень заболит, – раздался холодный голос из дверей. – Стерлинг, я был о вас лучшего мнения. Белла, на пару слов!
Роберт усмехнулся краем рта. Он-то видел Яхора, стоящего в дверях, и специально вел себя вызывающе – чтобы хоть немного испортить тому настроение. Нечего тут… Роберта уязвляло, что Изабелла выбрала другого – предпочла ему, наследнику древнего рода, какого-то степного выскочку, но учитывая, что у того фора в полжизни, это хотя бы можно понять. Но вот то, что эта парочка нарушала все приличия, его раздражало безмерно. Причем Роберт прекрасно понимал, что просто завидует, но делать с этим ничего не хотел. Ну и голова на самом деле болела, и это тоже не добавляло ему умиротворения.
Белла, пошатнувшись, встала. Ей не хотелось ссориться с мужем при постороннем человеке, хотя сейчас она обязательно выскажет Яхору, чтобы в таком тоне с ней вовсе не разговаривал. Что он себе позволяет? Но при взгляде на плотно сомкнутые губы и злые глаза мужа по телу внезапно прокатилась волна колючих мурашек. Белла замерла смятенно, ухватилась за ворот платья. Что это еще такое? Она разглядывала его, словно видела впервые в жизни. Измазанная в саже некогда белая рубашка плотно облегает мускулистые плечи, ресницы обожжены, правый рукав обуглен. По шее течет капля пота.
Никогда она не испытывала подобной беспомощности. Изабелла вдруг совершенно ясно поняла, что любит этого мужчину до безумия. Наверное, всегда любила, с самого детства. Его боль она ощущала так же остро, как свою, его недовольство принимала и понимала. Как-то интуитивно она знала его мысли и чувства: он ревнует, но даже если и так – он не ставит цель унизить ее или сделать ей больно нарочно, для развлечения. Белла понимала, что она просто не вынесет теперь, если он скажет ей что-то злое – разрыдается и от своего открытия, и от избытка чувств, поэтому шагала к нему навстречу и спрашивала, буквально требовала:
– Что опять с рукой, Яхо?
Яхор, которого этот вопрос застал врасплох, моргнул. А что у него с рукой? Разумеется, ожоги. Металл перегрелся. Нет, надо всё же решать этот вопрос кардинально – нет руки, нет проблем. Больно-то как, на самом деле! А он и не заметил, охваченный ревностью и злостью.
– Я же целитель, Яхо, – тараторила Белла, не давая ему и рта раскрыть. – Я погляжу. А Стерлинга здорово приложило балкой, у него ожоги и сотрясение мозга. Я его немного подлечила, ему только покой теперь нужен.
– Белла! – услышав имя соперника, Яхор мгновенно вскипел вновь.
– Не спорь! Я целитель, я не умею иначе. Ты знал об этом, когда брал меня в жены.
Яхо закрыл рот. И в самом деле, он знал. И думал, что готов к этому. И в госпиталь за женой ехал без тени сомнений, прекрасно понимая, что она там на своем месте. И конечно, он знал, что Белла уехала вместе со Стерлингом, которому требовалась помощь целителя. Только вот такой злости и черной волны ревности, застилающей глаза, он сам от себя не ожидал.
Белла завела его в отдельный пустой кабинет, усадила на койку и присела, расстегивая жилет и рубашку на муже. Не удержалась, провела подушечками пальцев по его обнаженной груди, с удовольствием видя, как от ее прикосновений бегут мурашки. Сейчас ей было очень важно знать, что она желанна для него. Яхо не шевелился, молчал, смотря на нее черными глазами с расширенным зрачком. Белла опустила ресницы, потому что даже от его взгляда ее вело. Не время сейчас! Ее мужу больно, причем ситуация куда серьезнее, чем она ожидала. Кожа вокруг пластины пошла пузырями.
Ее затрясло, затошнило. Боги, она целитель, она должна быть готова к тому, что пациент испытывает боль, да вообще может умереть в ее руках! Раньше она без проблем перевязывала гнойные раны и резала плоть, но сейчас ей становилось дурно от того, что ее любимый человек спокойно терпел боль.