– У меня не слишком высокая чувствительность на руке, – заметил Яхор, не понимая, отчего у его жены так расширились глаза. – Можно просто перемотать, само заживет.
Но Белла, смаргивая слезы с длинных ресниц, уже гладила его запястье и что-то шептала. Боль в руке затихла. Безобразные пузыри разгладились, оставляя только покраснение вокруг пластины. Не удержавшись, она склоняется и целует обожженную кожу, словно поцелуи, как в детстве, уймут его боль.
– Бель, что ты делаешь? – хрипло спрашивает Яхо, а она вдруг без сил оседает возле его ног, содрогаясь в рыданиях. – Что с тобой, любимая?
– Я не знала, что это так сложно, – шепчет она. – Чувствовать чужую боль.
Сердце у Яхора пускается вскачь от этих слов. Пожалуй, это самое прекрасное, что он от нее слышал. Он опускается рядом с ней на пол, ловит ладонями ее лицо и целует мокрые от слез глаза и щеки, почти вслепую находит губы. Белла вспыхивает мгновенно, жадно отвечая на его поцелуй, цепляясь пальцами за его плечи. Яхор замирает, ужаленный мыслью о том, что его жене нужно от него только восполнение резерва. А ведь он считал, что ему повезло быть мужем целительницы, что она никогда не откажет ему в постели, а теперь он вспомнил, что целителю, в сущности, без разницы, с кем спать, что она и вышла за него замуж только для того, чтобы было с кем резерв восполнять. Но ее губы спускались по его груди к животу, и он, кляня себя за слабость, просто не смог ее остановить, убеждая себя в том, что ей сейчас это очень нужно. Злость и боль в груди никуда не ушли, наоборот, выплескивались из него в каждом движении. Он больше не был с ней ласков и нежен. Ее всхлипы и стоны только раздражали, и он был груб и, пожалуй, даже жесток, но она и это от него принимала.
Потом Яхору было очень стыдно за свой порыв, и он долго баюкал ее в своих объятиях, гладя по волосам. Помог одеться, запахнул на ней свой жилет, пропахший гарью – потому что ворот платья он невзначай порвал, когда стремился добраться до ее груди. Привез ее в маленькую тесную каморку, которую называл своим домой, заставил поужинать и лечь в постель, а сам еще долго стоял на балконе и курил вонючие сигары. Это успокаивало его. Когда Яхор только еще приехал в Галлию и поступил в университет, он быстро выучился и пить, и курить, разве что опиум не попробовал, потому что всё же вырос при больнице и прекрасно осознавал вред дурманящих веществ. Курить он бросил довольно быстро, пить перестал вместе с Джерри, когда времени просто ни на что, кроме работы, не оставалось.
Он никак не мог понять, почему его жизнь стала такой сложной. Он был до безумия счастлив и отчаянно несчастен одновременно. Всё, о чем он мечтал – это о ветре в лицо и просторе, но сам себя загнал в тесноту мастерской и уютное болотце размеренной предсказуемой жизни. «Никакой ты не сын ветра, Яхо, – сказал он сам себе. – Ты просто трус и лягушка. Приспособленец». Он и сейчас хотел жить в тишине и покое, подстраиваясь под желания своей супруги. Готов был закрыть глаза на то, что она его совсем не любит, только бы не было больше скандалов и неприятных разговоров. Надо ей – он готов быть ее резервом. Захочет Белль – и он ее отпустит.
Яхор швырнул окурок сигары вниз, с любопытством наблюдая за огоньком. Любит ли он свою жену? На этот вопрос ответить непросто. Он до безумия был в нее влюблен, когда она была не его. А заполучив – разочаровался. Нет, она была совершенно такой, какой и должна была быть… А он… а он дурак. Любить ее больно до холода в груди. Ловить крохи ее внимания, получить лишь тело, не душу. Она не улыбалась ему, как Стерлингу. Не была с ним открытой и искренней. Он не знал, чего она на самом деле хочет, о чем мечтает, что любит, а что ненавидит. Да, он получил ее в жены – надо признать, совершенно незаслуженно, но на этом всё.
Выхода из этой ситуации было два: самый простой – расходиться к бесам и возвращаться к прежней спокойной жизни. Яхор хладнокровно обдумал все плюсы и минусы этого решения. Одному легче – точно. И не так больно. Он не привык к такому калейдоскопу эмоций в своей жизни. А второй путь – остаться с ней и пытаться играть в семью дальше, вот только чем это закончится? Рано или поздно они возненавидят друг друга, потому что прогибаться под нее он больше не хотел. Хватит. У него тоже есть гордость.
Он вернулся в комнату, лег в постель, уставился невидящим взглядом в темноту. Бель сонно вздохнула, прижалась к нему, обвила его руками. Глупое сердце застучало сильнее. Боги, да у него голова кругом идет от запаха ее волос! Как он сможет от нее отказаться без боя? Это все равно, что отрубить руку. Пусть она несовершенна, пусть с ней постоянные проблемы, но это его рука, с которой он расстанется только тогда, когда другого выхода уже не будет. И за свою жену он тоже будет бороться. Сдаваться без боя, бежать от ответственности – это не про него! Его никто не принуждал к браку, он сам так захотел, к тому же она может уже носить его ребенка, этого нельзя исключать.