Белла хихикнула.
– Прости меня, – тихо сказала девушка, гладя нежными пальцами его губы и скулы, очерчивая брови и линию волос. – Я знаю, что обижала тебя словами и поступками. Яхо, давай попробуем начать всё заново. Так, как правильно.
– А как правильно? – молодой человек откинул голову и прикрыл глаза, млея от ее ласки.
– Не знаю. Но ты можешь говорить мне ласковые слова и дарить цветы, а я буду восхищаться твоими изобретениями и следить, чтобы ты вовремя обедал.
– Я не умею говорить ласковые слова, – шепнул Яхор, ловя и целуя пальцы, гладившие его. – Я ведь степняк, а не галлийский аристократ.
– Я в тебя верю, ты справишься.
Он хмыкнул, разворачивая ее на своих коленях так, чтобы удобнее было целоваться. Ему очень хотелось поверить в то, что у них и в самом деле всё получится. Начали они неправильно, с взаимных обид и подозрений, но Яхо умел быть нежным, правда, умел, а, главное, очень этого хотел. Ласковые слова? Ну… он же вырос в доме, где ласковых слов не жалели ни для кого.
– Красавица моя, – шептал молодой человек, покрывая поцелуями лицо жены. – Звезда моя недостижимая, мой восточный ветер, нагоняющий тоску
– Почему тоску?
– Потому что я не хочу тебя ни с кем делить, не хочу отпускать ни на мгновение.
– Яхо, – Бель смотрела на него сквозь слезы. – Ты удивительный!
– Я обычный, – вздохнул Яхор. – Только ты видишь во мне кого-то другого.
Он с явным сожалением спустил ее со своих колен, отодвинул в сторону грязную кружку и спросил:
– Бель, а ты мобиль водить умеешь?
– Нет, откуда?
– Хочешь научиться? Мне теперь положен мобиль от департамента.
– Правда, можно?
– Тебе можно всё.
Изабелла взвизгнула от восторга и бросилась одеваться. Семейная жизнь неожиданно начала ей нравится еще больше. Оказывается, с мужем можно найти общий язык, если только захотеть.
Белла подозревала, что они еще не раз поссорятся, но сегодня они любили друг друга, и это было просто чудесно.
***
– Аяз-дэ, мне нужен ваш совет, – Яхор завез Беллу в дом Оберлингов, а сам отправился в больницу при храме Пресветлой.
Целитель без дела сидеть не умел, ему всё время нужно было куда-то спешить, кого-то спасать, причем чем опаснее была болезнь и чем запущеннее раны, тем интереснее. Яхо прекрасно понимал, почему именно больница для нищих – здесь были люди, которые приличной помощи могли и не дождаться. Конечно, по указу ныне покойного Эстебана каждый врач королевства был обязан два-три дня в месяц работать в бесплатных больницах, но многие относились к своей повинности халатно.
Аяз был не такой. В деньгах он не нуждался, во всяком случае, ради пропитания, людей на бедных и богатых не делил. Поэтому, не раздумывая, он выбрал самое запущенное место во всем Льене.
Буквально за пару месяцев он навел здесь относительный порядок. Сестры-послушницы, которые этой обителью для убогих заведовали, его обожали и позволяли ему делать всё, что заблагорассудится.
Когда Яхо разыскал приемного отца, тот обрабатывал гнойные раны на ногах у какого-то нищего, операция несложная, привычная, в том числе и Яхору, который несколько лет ассистировал Аязу в больнице. Поэтому он совершенно спокойно накинул длинный льняной балахон, взял тазик с инструментами и встал рядом с целителем.
– Спрашивай, – позволил Аяз, который любил поболтать по время работы (степняки вообще очень разговорчивый народ).
– Как вам удается не ссориться с женой?
– Я просто ее люблю, – удивился вопросу лекарь. – Подай-ка мне щипцы.
– Я тоже люблю Беллу, но у нас с ней постоянно разногласия.
– Яхо, она целитель.
– И что?
– С целителями очень просто жить. Если у них всё в порядке с резервом, то они совершенно непритязательны.
– То есть… – Яхор невольно покраснел.
– Ага. Регулярный супружеский долг. У тебя ведь нет с этим проблем?
– Нет. Наоборот…
– У целителей наоборот не бывает.
Яхор невольно улыбнулся. Все же его отец – уникальный человек.
– Знаешь, какая главная проблема всех целителей в возрасте, Яхо? Иглу, нить. Это слишком большой резерв. Мы постоянно его расходуем и восполняем. Ни один маг, даже самый сильный и востребованный, не работает столько, сколько посредственный целитель. Мы используем магию каждый день, каждый час. Мы вычерпываем резерв до дна и снова наполняем его. Для целителя отпуск – почти ад. Переполненный резерв давит, буквально требует расхода. Я ничего этого не знал, Яхо, мне ведь никто не говорил, что нужно делать перерывы, что нельзя работать на износ.
Аяз грустно улыбнулся и перебинтовал старому галлийцу ногу, а потом подхватил сына под локоть и увлек его в сторону помещений для персонала, где уже привычные послушницы закружились вокруг него черно-белыми птицами, тут же накрывая на стол.