– Будешь вертеться, тыковка – уроню.
– Всегда хотела спросить – почему тыковка? – невнятно пробурчала сразу затихшая Софи.
– Оранжевая как тыква.
– Козёл.
– Сама такая.
Он усадил Софи на сиденье мобиля, укутал поплотнее в одеяло и, немного подумав, попытался надеть ей на волосы свою шляпу. Не вышло – слишком пышными были рыжие кудри.
– Мне не холодно, – тихо сказала Софи, пряча глаза. Она боялась, что расплачется от его заботы.
Ну вот как его не любить? Даже злясь на нее, даже ненавидя, он велел принести ей в камеру плед, позаботился о её родных – Макс сказал, что Тьен увез их в безопасное место, а теперь боится, что она замёрзнет. Но её волосы были такими глупыми и пышными, что она и шляпку носила ради приличий, а не потому, что у нее голова мерзла.
– Ты беременна, – твердо сказал Тьен. – Если думаешь, что я позволю матери своего ребёнка заболеть, ты заблуждаешься.
Софи окаменела. Так вот к чему всё это? Надо же, как удачно всё вышло! Какая она расчетливая тварь, правда? Шпионила, соблазнила, понесла…
– Не говори глупостей, – буркнул Оберлинг (ой, она вслух это сказала, да?). – Я тебя ни в чем не обвиняю. Я не зелёный юнец, меня нельзя соблазнить, если я сам не захочу. И ребёнка мы делали вместе и с удовольствием. Так что сиди молча, рыбонька, и не беси меня еще больше.
Софи и заткнулась, но глупая улыбка сама собой расплывалась на ее лице. Боги, и зачем ей был нужен скучный чопорный Макс, когда есть такой замечательный Тьен?
– Свободных спален нет, жить будешь со мной, – шепотом сообщил ей Тьен, занося на руках её в дом Оберлингов. – У нас сейчас многолюдно. Вики с мужем, Яхо с Бель, Стерлинг тут же живёт, потому что его из дома выгнали. Давай, козочка, иди помойся, ты пахнешь отнюдь не розами. И платье свое сожги, утром я спрошу у девочек для тебя что-нибудь.
– А козочка почему? – не утерпела Софи, с удовольствием сдирая с себя и в самом деле грязное и потное платье. – Потому что воняю?
– Нет, потому что я у тебя козёл, – разумно ответил Тьен, тоже раздеваясь и швыряя в угол обляпанные грязью ботинки. – Знаешь, что? Я первый мыться. Мне утром в департамент. А вы, женщины, вечно часа на два уборную занимаете.
Софи не стала возражать. Он был прав. Она в камере спала целыми днями, и сейчас спать уже не хотела, зато с удовольствием бы полежала в горячей ванне и вымыла волосы, это не быстро. А Тьен вышел уже через пару минут, скинул халат, демонстрируя жадно облизнувшейся девушке великолепное, хоть и волосатое тело, и нырнул в постель, практически сразу засопев.
Она же долго и с удовольствием смывала с себя усталость и запахи подвала, вымыла и высушила волосы, надела его рубашку, а потом позволила себе лечь в одну постель с любимым мужчиной, прижаться к нему и просто лежать, ощущая его тепло и силу.
Он поднялся на рассвете, принялся быстро одеваться – но недостаточно быстро. Софи успела заметить широкую ссадину на ребрах и багровый кровоподтёк на бедре.
– Что это? – подскочила девушка. – Откуда?
– Мы с аэростатом упали, – туманно объяснил Тьен.
– Что значит "мы с аэростатом"?
– То и значит. Авария произошла. Не переживай, все живы. Ну почти все. Джеральд сорвался. Его ищут.
– Как это сорвался?
– Молча. Вниз упал. Но он живучий, может… хотя вряд ли. Спасибо твоим дружкам. Они подстрелили.
Оберлинг сжал челюсти, вспомнив окровавленного Яхора и бледного Аяза.
Софи смотрела на него с таким ужасом, что он вздохнул и пояснил:
– Козочка, я знаю, что ты не при чем. На тебе вины нет. Но если бы ты сказала раньше, возможно, все сложилось бы иначе. А возможно, и не сложилось бы. Все, спи. Я на работу, буду ночью.
Легко сказать, спи! Как теперь жить с этим? Один Браенг, второй! Это все на ее, Софи, совести!
– А вот и нет, – твердо сказала она себе, повторяя слова Макса после ареста банды Глостеров. – Виноват тот, кто нажал на курок. Тот, кто своими руками делал зло. А я не виновата. Мне было страшно, я должна была защитить свою семью.
Утешило это мало.
37. Аристократы-предатели и аристократы-герои
Льен лихорадило. Новость о том, что король едва не разбился во время полета на аэростате, просто взорвала общественность. Острая сатирическая статья первой в Галлии женщины-журналистки Софи Доган разошлась по всем газетам, ее даже во “Франкский вестник” попросили, и в “Славские ведомости”. Тираж же “Льенских новостей” допечатывали трижды – в каждом доме хотелось иметь свою историческую реликвию, коей, безусловно, станет этот выпуск.