– Я про резерв.
– Я тоже.
– Не боишься? – она легко перешла на ты.
– А ты? К незнакомому мужчине… на всю ночь…
О? Прям-таки на всю ночь? Вот так сразу? А как же правила приличия? Или он настолько рисковый человек? Или ему не привыкать тащить в свой дом женщин, не отягощенных моралью?
– Что значит «незнакомому»? – вскинула густые брови Рози. – Официант! Скажите, вы знаете господина Стерлинга? Что вы можете про него сказать?
Молодой человек явно сталкивался и не с такими странными просьбами.
– Разумеется, миледи. Лорд Стерлинг – наш любимый и щедрый клиент. Посуду не бьёт, не буянит, с персоналом крайне вежлив. Работает в департаменте огневой службы.
– Уже нет, – лениво улыбнулся Стерлинг. – Назначен его величеством исполняющим обязанности главы департамента техномагии.
– Вот видишь, какой же ты незнакомец?
Стерлинг внимательно поглядел на некромантку, а потом кинул на стол крупную купюру, вскочил и подал ей пальто – черное, длинное, мужского кроя.
– Поехали.
Рози вдруг интуитивно его поняла – всего, целиком. Он говорил, что его бросила невеста, причем говорил так, словно это случилось буквально вчера. Рана еще не зажила. Уязвленная гордость, боль от того, что любимая предпочла другого, любопытство, возможно, усталость и желание бросить вызов всему миру. Рози и сама всегда жила на эмоциях. Такова была ее свобода. На острие. Всегда одна, всегда сильная, гордая, стойкая. И что с того, что она постоянно падала в обмороки на дознаниях? Рози зубами выгрызла эту работу, она доказала, что чего-то стоит, добилась того, чтобы ее увидели.
Не бывает женщин-некромантов? Я вас умоляю! Просто их скрывают так тщательно, что порой даже убивают, только бы никто не узнал о позоре. Рози знала, что у пары ее кузин подобный дар. Одна утонула в детстве, другая сошла с ума и заперта в башне. В отличие от них, у нее хватило мозгов свой ущербный дар виртуозно скрывать.
Дом у Стерлинга был большой, просто огромный и в центре столицы. Из его окон, наверное, королевский дворец виден. Хорошо, что она не предложила разделить счёт – он бы явно оскорбился.
Роберт ловко загнал мобиль в гараж, переделанный из конюшни – кое-где ещё сохранились денники с сеном, а на дощатой стене висели седла и попоны, повернулся к ней, обхватил ее лицо руками и принялся целовать – так, как будто знал её тысячу лет: глубоко, жарко, сводя с ума одними только губами. Впрочем, с ее-то вечным голодом это было несложно. Ее повело сразу же, закружилась голова, задрожали руки и ноги. Она уже не осознавала, где находится, подставляя горячим губам шею и плечи. Когда он успел расстегнуть и пальто, и жилет?
– Роберт, стой, – нашла в себе силы оторваться от него Рози. – Погоди. Я опасна, Роберт. Я тебя могу выпить.
– Чушь, – фыркнул он. – У меня резерв самый большой во всем департаменте огневиков. Это во-первых. А во-вторых, я хочу тебя так сильно, что мне уже плевать.
3. Смелость или глупость?
Он не шутил, не преувеличивал. Стерлинг всегда был примерным гражданином, не нарушал правил, уж точно не спал с незнакомками. Да он даже в борделе бывал редко, разве что в полнолуние, когда даже такие полукровки, как он, испытывают трудности. Словом, он был скучным законопослушным лордишкой. Сейчас ему отчаянно хотелось делать глупости. А ещё ему безумно нравилась эта женщина, так отличающаяся от него – смелая, умная, сильная. Женщина, которая хотела его самого, не статус, не деньги, а его – Роберта. Поэтому он перетащил ее к себе на колени, оценив всё удобство мужского костюма на Рози, расстегнул её рубашку и запустил под неё горячие ладони. Бока и спина у нее были словно лёд.
– Ты замёрзла, – всполошился он. – Что я делаю, дурак! Простужу тебя!
– Мне всегда холодно, – шепнула она. – Ничего страшного.
– Я согрею, – пообещал Роберт, закутывая ее обратно в пальто. – Пошли.
Он не обманул. Бережно уложил в свою постель, развел огонь в камине, а потом, обнажённый, скользнул в ее ледяные объятья. Рози прижалась к его пылающему телу, будто к грелке. Да, он умел согревать. Его губы обжигали, словно лучи полуденного солнца, словно искры от костра. Он перевернул её на живот и целовал длинную белую спину, изгиб позвоночника, острые лопатки, ямочки на пояснице. Она тихо постанывала, вздрагивала, а потом изгибалась, чтобы поймать его губы.
Роберт был огневик. Он прекрасно знал, что ему нельзя увлекаться в постели, что нужно быть осторожным – не ровен час занавески вспыхнут. Он привык всегда держать эмоции под контролем, быть холодным и отстраненным. Но сейчас он явно мог позволить себе расслабиться.