Еще Томас знал, что он грамотен. Он умел читать. Газет здесь не было, никакой литературы тоже, но Жозефина дала ему свой роман под сентиментальным названием «Сломанный цветок». Собственно, так они и познакомились. Он бесцельно гулял по аллеям парка (пациентам, вообще-то, не позволялись подобные вольности, но он был на особом положении) и заметил в беседке девушку с книгой. Буйных из комнат не выпускали, немощных разумом всегда сопровождали сиделки, а девушка была одна, причем не в больничной одежде, а в нормальном приличном платье.
На самом деле ему даже больше нужна была книга, чем девушка – Томас понятия не имел, умеет ли он читать. Он стремительно приблизился ней, жадно глядя на книгу и не замечая, как съежилась и перепугалась ее обладательница.
– Миледи, я прошу прощения за наглость, вы не позволите ли заглянуть в вашу книгу? – нетерпеливо спросил, почти потребовал он, едва удерживаясь, чтобы силой не вырвать желаемое из рук девушки. – Видите ли, я понятия не имею, грамотен ли я. Спасите мой разум, позвольте утолить свое любопытство!
Девушка молча, осторожно положила книгу на перила беседки и сделала длинный шаг назад. Томас схватил книгу и жадно впился глазами в строчки, бледнея. Во-первых, читать он умел. Во-вторых, книга была ему знакома, но как-то странно. Будто он не то слышал о ней, не то когда-то держал в руках, но явно не читал. Потому что он мужчина, и читать женские романы ему не к лицу. Томас недоуменно взглянул на обложку, читая имя автора и название вслух:
– Степан Градов «Сломанный цветок». Почему же я уверен, что автор – женщина?
– Потому что автор – женщина, – совсем робко ответила ему девушка. – Во всяком случае, ходят такие слухи. Это перевод, причем авторский. Роман впервые вышел на славском языке.
– Это не перевод, – возразил Томас. – Роман писался на галлийском. Уже потом его перевели на славский. Но откуда я это знаю? О чем здесь?
– О судьбах, – уже живее ответила девушка. – Но и не только. Здесь есть политика, детали быта, тонкости отношений. Очень интересная книга, если знать, о чем читаешь.
– Я могу ее у вас одолжить? Меня зовут Томас Грин, и я потерял память.
– Я Жозефина Ирленг. Буйная истеричка и потенциальная убийца.
– Вы? – изумленно оглядел ее Томас. – Кого вы можете убить? Воробья? Комара?
Девушка была совсем хрупкой, на вид очень слабой. Она книгу-то едва могла в руках удержать.
– Я пыталась убить своего мужа, – неожиданно жестко ответила Жозефина. – Ножом.
– Зачем?
– Потому что я сумасшедшая? – прищурила девушка красивые глаза.
– А вы сумасшедшая? В самом деле? Хотите, я дам вам нож, и вы попробуете меня убить, а я скажу вам, что это невозможно.
– Но я действительно пыталась убить своего мужа, – скривила губы в вымученной улыбке Жозефина. – К сожалению, только ранила.
– За что?
Но девушка уже замолчала, задумчиво глядя в пустоту. Он обернулся и все понял: к ним уже спешила медсестра в белой косынке.
– Жози, дорогая, пора на процедуры, – пропела она.
Девушка – совсем не та девушка, которая только что с ним разговаривала, а совсем другая, пустая и безжизненная, покорно последовала за медсестрой, даже не оборачиваясь. У Томаса в руках осталась ее книга.
***
Интуитивно Томас понимал, что главный врач лечебницы не давал ему книг не потому, что боялся навредить. Нет, скорее всего, таковы были указания того, кто оплатил пребывание Тома в этом райском местечке. Поэтому книгу стоит спрятать, да так, чтобы ее не нашли.
Он нашел решение как-то очень быстро. «Потерял» за завтраком алюминиевую ложку, погнул ее сильными пальцами, заточил об спинку кровати (ночью, разумеется, кстати, попутно выяснив, что отлично видит в темноте), а потом, тоже ночью, подковырнул доски подоконника, предварительно вытащив гвозди. Как он и предполагал, доски были не лучшего качества, к тому же под ними были опилки-для тепла. Вынул часть, переложил их в матрас. В полученную нишу книга легла вполне удобно. Доски ровно встали на место, гвозди он вогнал в пазы, убедившись, что теперь можно достать их пальцами. Все это заняло у него не так уж и много времени. У Тома были сильные и умелые пальцы.
Это, пожалуй, разрушало его теорию про благородное происхождение. Кажется, Том раньше работал руками, причем довольно продуктивно.
Весь следующий день Томас бессовестно провалялся в постели, ссылаясь на головную боль. Жози он видел в окно, она сидела все утро в беседке с другой книгой.