– Возможно, – пожимал плечами Томас. – Я из этих книг понял, что мужчина практически всегда испытывает определенные потребности… Но мне это, видимо, недоступно. Или тут здорово преувеличено значение интимной близости.
– Разумеется, преувеличено! – горячо воскликнула Жози. – Это же литература, а там так много всего – выдумка!
– Согласен с вами. Давайте оставим это непотребство и просто погуляем по саду? В самом деле, здесь такая красота, надо пользоваться моментом.
Они гуляли по дорожкам и аллеям, делясь впечатлениями. Здесь, действительно, было очень красиво. Эта лечебница явно была очень дорогая. Пациенты, которым не требовался круглосуточный присмотр, жили в отдельных домиках, могли ходить на обед или ужин в общий зал, а могли заказать еду в свой домик. К их услугам был небольшой открытый бассейн (который пока был пуст – все же не лето на дворе), качели, для мужчин – силовые тренажёры. Не было лишь библиотеки, очевидно, считалось, что душевнобольным людям она ни к чему.
Кроме Жози, Томасу пару раз удалось поболтать с безумным поэтом, но тот был по-настоящему болен: говорил только стихами и то бессмысленную ерунду. Неудивительно, что с Жозефиной они подружились: главное, было ее совсем не трогать – и она была тогда совершенно нормальной.
В один из дней она примчалась к нему в беседку, ломая руки.
– Томас, доктор сегодня сказал, что мое лечение очень прогрессирует, – выпалила она, едва не плача. – Он сказал, что через пару недель отпишет моему мужу и пригласит его сюда, а потом, если все сложится – выпишет меня домой!
– Так это же прекрасно! – радостно воскликнул Грин. – Свобода!
Но Жози отчаянно разрыдалась.
– Ты не понимаешь, мне нельзя домой. Я потенциальная убийца! Что, если я все-таки убью его, и меня тогда арестуют, а может быть, даже казнят! Ах нет, женщин не казнят…
– Полно реветь, – вздохнул Том, привлекая девушку к себе и укачивая в своих объятиях. – Рано паниковать. Может быть, ты увидишь мужа и полюбишь его всей душой.
– А может быть, я вспомню, что он изощренно измывался надо мной и довел до сумасшествия, – сердито пробурчала Жози ему в плечо.
Том замер, вдруг понимая, что она совершенно спокойно переносит его объятия, а значит, решение доктора вполне объективно. Отчего-то от этой мысли стало горько во рту, и он ревниво прижал ее к себе чуть сильнее. Нет, он не хотел бы ее отпускать.
– Ты меня задушишь, – недовольно пробормотала Жози, ворочаясь в его руках, но не вырываясь. – Том, как думаешь, у дока должны быть записи? Ну, о нашем лечении, о прогрессе, о диагнозе…
– Однозначно, – кивнул Томас. – Предлагаешь взломать кабинет дока?
– Одна бы я ни за что не решилась, – покраснела Жози. – Но с тобой… мне не страшно. Я ведь была у него в кабинете, видела все эти ящики…
– Я вижу в темноте не хуже, чем днем, – сообщил ей Том. – Но кабинет заперт. Жози, у тебя ведь есть шпильки?
– Ну конечно!
Она вынула из гладко убранных пепельно-русых волос тоненькую металлическую шпильку, а Томас, повертев ее в руках, неожиданно для себя свернул из нее какой-то странный крючок.
– Вполне возможно, что я раньше был взломщиком, – задумчиво протянул он. – Знаешь, Жози… Если вскрывать кабинет, то сегодня или завтра. Тучи, туман по ночам. А ведь почти полнолуние, хороши мы будем, если нас заметят.
– Сегодня! – решительно заявила Жози. – Чем быстрее, тем лучше.
Они встретились ночью у главного здания и прокрались в кабинет врача (Томас, действительно, легко вскрыл дверь шпилькой).
– У тебя глаза светятся, – испуганно сообщила ему Жозефина. – Как у кошки в темноте.
– Бывает, – буркнул Томас, вскрывая один ящик за другим. – Кажется, нашел!
Жози ничего не видела во тьме, ей оставалось только слушать, как он читает громким шепотом:
– Томас Грин, мужчина, предположительно от тридцати до сорока лет, доставлен в клинику двумя неизвестными. С их слов Томас является: оборотнем класса рысь. Сексуальные предпочтения: мужеложец. Переломы рук и ног, открытая травма головы. Полная потеря памяти. Лечение… Так, это неинтересно. Мужчинами внесена оплата за пребывание Т.Г. в сумме 200 двойных империалов.
Он засунул папку обратно в ящик дрожащими руками. Ладно, оборотень – он это подозревал, но мужеложец – это уже слишком! Так вот почему док не возражал против его общения с Жози! Он не представляет для нее никакой опасности!
Чтобы хоть немного успокоиться, он нашел ее историю болезни и так же зачитал вслух: