– Итак, можно сделать вывод, – спокойно заявила Жози, скользя взглядом по его вздымающейся груди и разглядывая красноречивый бугор в штанах. – Я не совсем чокнутая. А ты не совсем мужеложец.
Он мог только кивнуть, виновато улыбнуться и развести руками.
– Ты ведь не можешь быть девственником, Том?
– К чему такой вопрос?
– Просто… любопытно.
– Я уверен, что не девственник. Но и не озабоченный.
– Тогда потрогай меня. Сделай мне приятно. Я хочу знать, где та самая граница.
Том шумно вздохнул.
– Жози… я… мне в голову только неприличные мысли лезут.
– Например?
– Например, я расстегну тебе платье и буду гладить грудь. И целовать.
Она расширила глаза:
– А тебе этого хочется?
– Очень.
– Тогда попробуй. Только…
– Я остановлюсь, – понял ее сомнения Том. – Иди ко мне, маленькая.
Он взял её за талию, поднял и посадил на стол.
– Уже страшно?
Она мотнула головой и сама потянула завязки на вороте платья.
4. Не-Томас
– Меня зовут не Томас, – зачем-то сообщил ей мужчина. – Не знаю, как, но не Томас. Пожалуйста, не называй меня так.
– Хорошо, – послушно кивнула она, нарочно дернув плечиком, отчего ворот платья соскользнул ниже. – Я буду звать тебя мой демон.
– Нет, – он уверенно положил руки ей на грудь, а потом быстро, привычно к мелкой работе расстегнул ряд пуговиц до самой талии. – Я не демон.
– Тогда как?
– Надо подумать. Потом.
Он прижался губами к коже между ее грудей. Жози ахнула, запуская пальцы в его волосы, и захихикала.
– Твоя борода… щекотно. И колется.
– Побреюсь, – пообещал он, целуя шею и опуская ладонь на грудь.
Теперь Том был абсолютно уверен, что уже имел дело с женщинами, причем нередко. Впрочем, возможно, с мужчинами тоже.
Жози не боялась, напротив, она гладила его волосы, стискивала плечи, изгибалась под его губами и тихо постанывала. Все они врали, нет у нее никакого страха! Она хочет, чтобы Том… вернее, теперь уже не Том… продолжал.
Но Том, тяжело дыша, уже застегивал ее платье.
– Жозефина, ты замужем, – твердо говорил он. – Я не могу. Это подло.
Она опускала ресницы, соглашаясь. Он прав, конечно. Подло. Но очень хочется.
– А мне можно? Или ты тоже… женат?
– Кажется, нет, – растерянно покачал головой не-Том. – Я думаю, нет. Жози, понимаешь… ты мне очень нравишься. И именно поэтому я ничего лишнего не могу позволить. Я хочу, чтобы ты была счастлива. В идеале – с мужем.
– А если все – ложь? – тихо спросила девушка. – А если он монстр, который меня насиловал?
– Осмотр врача…
– Подделан? Ему заплатили? Не знаю… Ты думаешь, я просто так его… ножом? Я боюсь, Том. Я не хочу домой. Я хочу остаться здесь. Я знаю, что я сделаю! Я напишу письмо канцлеру Браенгу!
Томас дернулся, как от удара.
– Канцлер Браенг? – переспросил он глухо.
– Да. К нему можно обратиться. Он справедлив. Он докопается до сути.
– Зря ты так думаешь, – прошептал Том. – Какое дело до нас власть имущим?
– Ты не прав! – горячо воскликнула девушка. – Ему до каждого подданного дело есть! Он настоящий!
– Браенг… Как его имя?
– Кирьян.
– Не то…
– У него есть сын Джеральд.
– Вот, – спокойно ответил мужчина. – Кажется, меня зовут Джеральд.
Жозефина засмеялась, явно считая его еще более сумасшедшим, чем она сама. Не-Том молча смотрел на нее, и ее смех плавно перетек в стон.
– Хорошо! – закрыла она лицо руками. – Я буду называть тебя Джеральдом, да?
– Нет. Томом.
– Я не понимаю!
– Не хочу, чтобы кто-то знал, что ко мне возвращается память.
– Но почему?
– Потому что я понятия не имею, как сюда попал.
Его возбуждение рассеялось как дым. Он хотел, чтобы Жози ушла и позволила ему обдумать то, что он сейчас о себе узнал.
– Джеральд…
– Пожалуйста!
– Том. Ты ведь меня не бросишь?
– Я попробую тебе помочь.
– Спасибо.
Она тихо, послушно растворилась в ночи, а мужчина сидел и смотрел в пустоту.
Он – Джеральд Браенг. Возможно ли это? Память подсказывала ему, что быть сыном канцлера очень престижно. А еще – что канцлер мертв, его убили зимой. А Жози здесь с осени, она и не знает, что мир уже поменялся.
– Джеральд. Джерри, – попробовал на языке мужчина.
Да. Это имя принадлежит ему.
***
Они встретились наутро в своей беседке, будто ничего и не было ночью. Только Жози рассеянно улыбнулась, сплетая свои пальцы с его. Сама, без страха, без сомнений. "Да я отличный лекарь, – с горечью подумал Джерри. – Куда лучше, чем эти коновалы."