Я выпрямилась и повернулась к папе.
— Дико.
Папа указал на дверь.
— Эти балки действуют как засовы, чтобы странствующий турист случайно не прислонился к колонне и не упал внутрь.
— Но Сетиты используют его?
— Только ночью. В другое время тут слишком много туристов, — папа помолчал, потом поправился. — Сетиты использовали его раньше. Единственные, кто достаточно глуп, чтобы сейчас приблизиться к этому месту — это ты и я, — он жестом пригласил меня подойти ближе к двери. — Садись. Я хочу посмотреть, не потревожит ли наш запах скарабеев.
— Ты думаешь, они могут учуять нас через каменную стену?
— Воздух входит и выходит. У скарабеев очень развито обоняние.
Я села перед дверью и снова прильнула глазом к одной из щелей.
— Как мы узнаем, отреагируют ли скарабеи?
— Мы услышим крики людей.
Надежный признак.
Мы с папой прождали полчаса. Никто не кричал. Ни один скарабей не полетел к столбам в поисках входа. Если бы появились жуки, мы бы распылили инсектицид на любого, кто попытался бы протиснуться сквозь щели, а затем быстро унесли его обратно в магазин ковров.
— Интересно, — сказал папа. — Возможно, ты всё-таки права насчёт эликсира.
— Значит ли это, что ты скажешь Рорку, чтобы он перестал его принимать?
— Это означает, что мы на один шаг приблизились к поиску ответов.
Я разочарованно хмыкнула.
— Приём эликсира может убить его.
— Так было всегда, с тех пор как были созданы Хорусиане, — папа встал, взвалив рюкзак на плечи. — Трудно оторвать людей от вещей, которые могут их убить: сигареты, алкоголь, наркотики, переедание, недостаток физических упражнений…
— Это не одно и то же, — сказала я. — Эти вещи убивают тебя медленно, — возможно, это было небольшое отличие, но всё же оно имело значение.
Папа протянул руку, чтобы помочь мне подняться.
— Полтора года назад Рорк узнал, что может жить вечно. Ты думаешь, он откажется от этого только потому, что у нас есть теория об эликсире?
Нет, я так не думала. И этот факт заставил меня почувствовать себя беспомощной.
* * *
В ту ночь, после того как толпы туристов ушли, мы направились в Долину Царей. Папа надеялся получить здесь как можно больше информации о скарабеях. Он приберег это напоследок, потому что сюда было труднее всего проникнуть.
Чисиси повёз нас вверх по холмам, обесцвеченным, бледным и голым, как песок. Они упирались в отвесные скалы, а затем на вершинах скал возвышались ещё холмы. Прожекторы освещали местность. Лучи света омывали землю, превращая её в лоскутное одеяло из яркого и тёмного.
Чисиси подвёз нас как можно ближе к гробницам, чтобы никто не увидел нашу машину, а потом мы с папой вышли и направились к квадратному зданию у входа. Мы не успели далеко уйти, так как к нам подошли двое охранников в форме. Они были высокими, широкоплечими и держали полуавтоматические винтовки. Прекрасно.
Мужчины направились к нам с видом квалифицированных авторитетов.
— Экспонаты зак… — прежде чем охранник закончил фразу, папа ошеломил его. Я ошеломила другого. Мужчины тупо уставились на нас, в их глазах не было понимания.
Мы прошли мимо, направляясь к гробницам.
— Поторопись, — сказал папа. — У нас впереди долгая ночь.
У нас впереди было много долгих ночей. Более шестидесяти гробниц были прорыты в известняке в Долине царей. На каждой была надпись ДЦ-Долина Царей, и затем номер. На большинстве гробниц было миллион или более надписей или рельефов. Я задавалась вопросом, сколько раз мы могли бы ошеломить охранников, чтобы они ничего не заподозрили.
Мы столкнулись и позаботились ещё о двух охранниках, прежде чем добрались до самой большой гробницы, ДЦ5. В ней было более ста двадцати комнат и коридоров, простиравшихся под землёй, как в каком-то торговом центре для мёртвых. Рамсес II построил его для своих сыновей, и Рамсес II был очень плодовит. Историки предполагают, что он был отцом более ста детей.
Сначала археологи думали, что ДЦ5 — это всего лишь небольшая гробница. Столетия наводнений заполнили её камнями и щебнем, скрыв её размер. Археологи начали раскопки только в 1996 году. Мой отец не видел некоторых новых раскопок.
Вход в гробницу преграждала современная металлическая дверь. Папа достал из кармана связку ключей, вставил один, и дверь распахнулась. Это заставило меня задуматься, был ли у Сетитов доступ вообще ко всему в Египте. Когда мы вошли внутрь, папа протянул мне карту. На ней были показаны комнаты и коридоры, которые уже обнаружили археологи, и ещё дюжина других, о которых знали только Сетиты. План состоял в том, чтобы сфотографировать как можно больше фресок и иероглифов. Я плохо разбиралась в картах и жалела, что GPS не работает под землёй. С моим везением я могла бы заблудиться в какой-нибудь тёмной, жуткой подземной гробнице.