— Мы будем ходить в школу в Бостоне?
— Нет, — сказал он. — По крайней мере, до тех пор, пока я не буду иметь хоть какое-то представление о том, как долго я пробуду в Европе. Когда я вернусь, мы решим, где будем жить.
— Так чем мы с Рорком собираемся заниматься весь день, пока Джон Марк и Корделия в школе?
— Они закончили школу. Они работают в отелях своих родителей, когда семья не путешествует. Я уверен, что они найдут для тебя какое-нибудь занятие.
Работа в отеле, вероятно, означала уборку номеров. Моё настроение упало. Я не осознавала, как сильно я любила школу, зависела от неё, пока не столкнулась с тем, что не пойду туда. Мне нечему было бы учиться, не на что было бы надеяться, не с кем было бы познакомиться.
Я не утруждала себя жалобами на то, что колледжи будут задаваться вопросом о пробелах в моём обучении. С папиным опытом подделки документов в моих записях не было бы пробелов.
— Сколько лет Джону Марку и Корделии? — спросила я.
Папа сказал, что они были подростками, но, если они оба окончили школу, это казалось маловероятным. Вероятно, это был один из тех случаев, когда родители забыли, сколько прошло времени, а Джон Марк и Корделия были подростками, когда папа в последний раз разговаривал с их родителями десять лет назад.
Папа не ответил. Мы дошли до угла, и пока мы ждали, когда загорится нужный светофор, он отпустил один чемодан и посмотрел на часы. Я вздохнула и повернулась к Рорку.
Только его там больше не было.
Я огляделась по сторонам, описав полный круг. Волна страха накрыла меня.
— Где Рорк? — спросила я.
Папа едва поднял глаза.
— С ним всё в порядке.
Я продолжала искать, напрягаясь, чтобы увидеть что-нибудь в тумане позади нас.
— Рорк!
Папа взял свой чемодан и чемодан Рорка.
— Да ладно тебе. Светофор переключился.
Я не пошевелилась.
— Рорк! — снова закричала я. — Поторопись!
Никто не ответил. Папа жестом велел мне идти вперёд. Я всё ещё не сдвинулась с места.
— Мы не можем оставить его. Где он?
— Рорк знает адрес, и у него есть GPS на телефоне. Он догонит нас.
Я отступила на шаг от обочины, упрямо упираясь ногами.
— Мы должны найти его.
— Мы пропустим зеленый, если ты не поторопишься.
Мой голос взвился вверх, приближаясь к истерике.
— Ты даже не выпускаешь нас из дома, не зная, куда мы направляемся, но ты оставишь Рорка на произвол судьбы в плохой части Бостона? Что с тобой не так?
Знак "Стоп" начал мигать. Папа подхватил чемодан Рорка под мышку, взялся за ручку своего собственного чемодана и свободной рукой решительно вытащил меня на улицу. Разочарование придало его словам отрывистый ритм.
— Перестань. С Рорком всё будет в порядке.
Хватка отца не оставляла мне выбора. Как я раньше не замечала, что у него есть дополнительная сила? Он нёс чемодан Рорка так, словно лишний вес его даже не раздражал.
Я пошла с папой, чувствуя, что бросаю своего брата.
— Рорк думает, что он непобедим, — сказала я, — но это не так. Что, если Хорусиане где-то там?
Мы дошли до другого бордюра, но папа не отпустил мою руку. Он продолжал тащить меня по тротуару.
— Они не знают, где мы находимся. Тебе придётся довериться мне в этом.
Мой желудок сжался в узел.
— Позволь мне хотя бы позвонить ему.
Со вздохом папа отпустил мою руку. Я порылась в своей спортивной сумке и вытащила телефон. Из-за всего, что происходило, я забыла зарядить его прошлой ночью и включила его только на несколько минут этим утром. Теперь батарея разрядилась. Я сунула его в карман.
— Позволь мне воспользоваться твоим телефоном. Мой нужно зарядить.
Папа покачал головой.
— Рорк занят. Он присоединится к нам позже.
Занят? Что он делает? Что бы папа ни знал, он мне не говорил. Он зашагал по тротуару, и я неохотно последовала за ним. Неужели мой отец послал Рорка с каким-то поручением? Мы свернули на Чарльз-Стрит и прошли через Бостон-Коммонс. Из-за темноты и тумана я почти ничего не видела. Я продолжала оглядываться через плечо в поисках Рорка.
Я не спрашивала отца, сколько ещё осталось. Я с ним не разговаривала. Единственное, что я хотела сказать, было: "Если с Рорком что-нибудь случится, я никогда тебя не прощу". Но я была недостаточно зла, чтобы сказать это вслух.
ГЛАВА 12
Лечеминанты жили в трёхэтажном таунхаусе из красного кирпича, зажатом между почти такими же таунхаусами из красного кирпича. У них были чёрные ставни и чёрная дверь. Неподалёку два больших дерева подняли свои ветви в туманной темноте, их листья были кроваво-красного цвета осени. Мы подняли наш багаж по лестнице, и папа позвонил в дверь.
— Этот дом датируется 1899 годом, — сказал он.
Я ничего не сказала. Было почти половина двенадцатого. Не время для вежливых гостей. Может быть, Лечеминанты уже легли спать.
Дверь открылась почти сразу, обнаружив за собой привлекательную блондинку. У неё были идеально уложенные волосы, большие голубые глаза и клюквенная помада, которая точно соответствовала оттенку её шёлковой рубашки. На ней были джинсы, дорогие, неудобные, и жемчужное ожерелье.
Она тепло улыбнулась моему отцу.
— Конрад, посмотри на себя! Прошло слишком много времени, — она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку в голливудском стиле.
Он обнял её в ответ.
— Ты не выглядишь ни на день старше.
На вид ей было чуть за тридцать, она была недостаточно взрослой, чтобы иметь детей-подростков. Вероятно, одна из тех женщин, над которой работали дорогие пластические хирурги. Она рассмеялась над комментарием моего отца, а затем повернулась, чтобы осмотреть меня. Она продолжала улыбаться, хотя весёлость в её голосе казалась вымученной.
— А это дочь Рейчел. Я узнала бы её где угодно.
Это не было комплиментом. Я слабо улыбнулась миссис Лечеминант.
Отец с гордостью похлопал меня по плечу.
— Да, она такая же хорошенькая, как и её мама.
Миссис Лечеминант отступила в сторону и жестом пригласила нас войти.
— Где Рорк?
Мой отец вошёл внутрь, и я последовала за ним.
— Он скоро будет здесь, — сказал папа. — Ему нужно было кое о чём, гм, позаботиться.
— А, — сказала миссис Лечеминант, как будто поняла. Это навело меня на мысль, что Рорк ушёл, чтобы сделать что-то секретное, о чём мне никто не говорил.
Я пристально посмотрела на отца. Я была сыта по горло секретами.
Миссис Лечеминант закрыла за нами дверь, заперев её на засов.
Комната выглядела как репродукция какого-то более раннего периода. На стенах были синие обои с рядами крошечных печатных цветов. Несколько больших овальных рамок содержали чёрно-белые фотографии девушек в развевающихся белых платьях и мужчин с закрученными усами. Мебель, от люстры Тиффани до дивана королевы Анны, выглядела как антиквариат. На деревянном полу лежал тканый ковёр.
Я так пристально разглядывала обстановку, что чуть не пропустила девочку и мальчика подростков, сидящих в креслах с откидными спинками в другом конце комнаты.
Корделия была хорошенькой блондинкой, более молодой версией своей матери. Её волосы струились по плечам, а ясные голубые глаза смотрели на меня с весельем. Джон Марк был красив по-элигантному, с тёмными пронзительными глазами и каштановыми волосами, которые идеально лежали на своем месте. Даже когда он сидел, я догадывалась, что он был высоким, с худощавым телосложением баскетболиста. Он тоже наблюдал за мной и не пытался скрыть этот факт. Выражение его лица было сосредоточенным, серьёзным, как будто, возможно, он думал, что для меня быть здесь было плохой идеей. Я надеялась, что мне не придётся иметь дело с другой Люсиндой. Какие бы это были весёлые несколько недель.