Человечек поднялся, но все уже были на своих местах — кто сидел, кто растянулся на нарах. Мы ждали, что он теперь станет делать. Он растерянно обежал всех взглядом. Камера молчала. И он заговорил. Но что он мог сказать и кому? Он кинулся к двери, схватился за прутья решетки и жалобно заскулил:
— Надзиратель! Надзиратель!
После четвертого или пятого вопля появился жандарм.
— В чем дело? — невозмутимо спросил он.
— У меня украли часы! — вне себя выкрикивал пострадавший.
Жандарм был поражен (кажется, я не так удивился, когда мне словно с неба свалился на голову тот обед).
— Часы? У вас? — переспросил он.
— Ну да, золотые часы, — подтвердил человечек.
Толстый равнодушный жандарм недоуменно пожал плечами, точно призывая вместе с ним удивиться всей абсурдности такого происшествия. Если бы человек заявил, что у него быка стащили, то и тогда жандарм удивился бы не больше.
— Вы в этом уверены? — в упор посмотрел на него блюститель порядка.
— Еще бы не уверен! — закричал тот, приходя в бешенство от недоверчивого хладнокровия жандарма. — Я купил их в Кристобале. Я держал их вот здесь, в кармане жилета. А они на меня налетели со спины и вырвали их с мясом, с цепочкой вместе.
— А что, цепочка тоже была золотая? — спросил жандарм в совершенном изумлении.
— Да нет, металлическая. А часы золотые.
Тут наконец до жандарма дошло.
— Так вы что, пришли с золотыми часами в кармане?
Коротышка даже руками всплеснул:
— Ну, а где же? Конечно, в кармане. Часы-то мои.
Казалось, он вот-вот забьется в истерике.
Жандарм снова посмотрел на заключенных, но теперь уже по-новому: он искал не свидетелей, а виновных. Взгляд его не встретил ответа — никто не поднял головы. И тогда жандарм в упор посмотрел на воров.
— Ну, ладно, — пробормотал он, поворачиваясь к двери. — Значит, в первой камере свистнули золотые часики.
Коротышка все стоял, держась за прутья решетки, не смея оглянуться. В камере между тем наметилось какое-то движение. Несколько заключенных решительно подошли к нему — и четверо воров тоже — и каждый окинул его взглядом, полным восхищения и сострадания. С той стороны к решетке прилепились мальчишки-посыльные.
Жандарм вернулся в сопровождении начальника караула и четырех тюремщиков. Начальник, смуглолицый приземистый мужчина без шеи, спросил у пострадавшего:
— Это у вас украли часы?
— У меня, — еле слышно выдохнул тот.
Он уже немного пришел в себя.
Начальник в упор взглянул на него и спросил:
— Вы видели, кто украл?
Коротышка задумался на секунду, а потом ответил:
— Нет, не видел. На меня напали со спины, потом повалили. Их было много. И какую-то тряпку на лицо бросили.
Начальник снова внимательно посмотрел ему в глаза:
— Вы никого не подозреваете? Может, кого заметили? Так скажите, не бойтесь.
Коротышка кинул взгляд в глубь камеры. Там никого не было. Все прилипли к решетке.
— Нет, не знаю, — вздохнул он.
Начальник повернулся к жандармам и приказал;
— Открыть дверь.