Вот всё и выглядело так, будто в метро снимают ролик для КВН: секретная папка в секретном портфеле, секретный артист Леонов в роли секретного агента. Под прикрытием одноглазого чоповца, ага.
Да ещё некстати всплыл из детских воспоминаний один из рассказов дяди Эдика. Как тот тоже однажды был вынужден по какой-то причине тащить с собой портфель с секретными документами в метро. А дядя Эдик рассказывать умел. И тогда он очень вкусно описывал, как боялся портфель выронить, потерять, как всё вертелся в толпе, чая лицом встретить того, кто попытался бы выбить портфель из рук. Как выискивал в толпе американского шпиона, охотящегося за секретами, доверенными старшему лейтенанту Кравченко.
И вот теперь детский рассказ повторялся как фарс. Да ещё с артистом Леоновым в главной роли. И с ним, Алексеем Кравченко, творчески делавшим вид, что никакого отношения к нему не имеет…
Но тот случай был, в общем-то, исключением. Образцом творческого подхода Тихона Ященко к разработке операции. Потому как в тот раз известно было, что оперативный противник тех, от кого работал дядька, плотно вёл слежку за офисом заказчика. И к тому же у «тех» явственно «текло». И значит, отправка бумаг на машине была чревата весьма большим риском. «Черьевата боком», как иногда выражался Ященко, цитируя кого-то из своих знакомых.
Чаще же всего приходилось Алексею сопровождать именно машины. Опять-таки делая вид, что он не при делах, но будучи готовым всегда помочь при обострении обстановки. Что означало: умудряться в московском автотрафике держаться не более чем через одну машину от клиента. И при том делать это так, чтобы потенциальный супостат не заметил, что того «ведут», и не придумал мер по нейтрализации негласной охраны.
Первые три месяца шли долго — как всегда, когда осваиваешь новое дело, да ещё на новом месте. Зато насыщенно и разнообразно.
Алексей подтянул физподготовку, чуток разболтавшуюся за последний год. К тому же ребята-сослуживцы, в основном, казаки, которых Тихон собирал по горячим точкам, показали несколько любопытных наборов в двоеборстве.
Памятуя о зашитом глазе, Кравченко поначалу предупредил, что хотел бы избегать ударов в голову — ну-ка, порвётся глазное яблоко по шву? Врачи от чего-то такого предостерегали. Коллеги отнеслись с пониманием. А заодно коллективным разумом попробовали все вместе поработать над комплексом защиты от подобных ударов. Ничего нового, конечно, не изобрели — всё же люди веками копили наработки по теме избиения ближнего. Но именно как комплекс блоков и уклонений это показалось любопытным всем, в том числе и самому Ященко.
Про ранение глаза тот знал, но особого беспокойства не выказал. Лишь спросил: «Ты же правша? Выцеливаешь правым?» И когда Алексей подтвердил, то добавил лишь: «Вот и ладненько. Мы из тебя ещё снайпера сделаем». А через несколько дней дал телефон, велел позвонить и договориться о записи на приём.
Профессор, осмотревший глаз, сказал лишь, что «зашили его, конечно, как сапог». Намертво и чуть ли не в накладку. Но в целом работоспособность обоих глаз подтвердил. А что один зрачок теперь имеет форму не круглую, а овальную, так оно даже лучше, «дамы будут западать сильнее».
Весёлый профессор оказался, что уж. Но ударов в голову тоже заповедал не пропускать. А на будущее посулил продумать схему лазерной коррекции, которая помогла бы если не совсем убрать двоение изображения в глазу, то хотя бы заметно уменьшить.
За это время подтянулись и обычные, жизненно-бытовые обстоятельства. От фирмы ему сняли квартиру. Пока однокомнатную. Но в случае закрепления на работе пообещали продумать вариант приобретения уже постоянной. С зачётом той, что была в Ростове.
С семьёй жили пока раздельно. Но раз в две недельки Светка налаживалась в гости на выходные. И они славно брыкались на здоровенной кровати, словно специально предназначенной для любовных утех. Несколько раз она привозила с собой Юрку с Маринкой. Вот тут уже было реально неудобно. Детей приходилось класть с мамой на широкой кровати, Алексей же устраивался на узком и коротком для его 186 сантиметров роста диванчике. Но радость детей от общения с папкой, а также от зоопарка, аквапарка и других чудес была столь велика, что это полностью, да ещё с горкой искупало мелкие бытовые неудобства. Да и самому было радостно пообщаться с родными «спиногрызами».
Когда же три месяца стажировки минули, Ященко пригласил Алексея к себе на дачу. Для неформальной, сказал, беседы. А там, как бы между прочим, в баньке, сказал:
— Вот в чём дело, Лёша. Сейчас ты казак вольный. О наших делах ты узнал самую малость, маковку. Но если впишешься, то будет уже по-взрослому. Ты начнёшь бывать в делах… — так и сказал: «бывать в делах», — из которых обратного хода уже не будет. Много ты такого узнаешь, Лёша, что спать спокойно сможешь, пока в системе будешь оставаться. Грубо говоря, вход — рубль, выход… Это в зависимости от ситуации. Иной раз можно и вовсе не расплатиться…