Алексей об этом в своё время думал. После Шатоя. Тогда ведь в самом деле он не в людей палил. Или, вернее, тех, в кого палил, не людьми видел. И именно, да-да, чем-то иным. Слова такого нет… Видел, как где-то вычитал: «иным, несущим смерть».
И в Цхинвале тогда… Когда грузинские танки останавливали, не о людях же внутри думали. Именно о танках как об устройствах, несущих смерть. И если ты его не зажжёшь, это устройство, смерть будет тебе.
А какая принципиальная разница, чем он тебе смерть несёт, тот человек, — танковым зарядом или же кусочком металла, вылетающим из автомата?
Человек тут действительно только приставка к смерти. Получается, что берёшь в руки оружие — отчеловечиваешься, что ли… Исчеловечиваешься… Истончаешь в себе человека. И тебя это касается, и твоих бойцов. Тогда, в бою, формируя из них тройки — гранатомётчик и два автоматчика в прикрытие, — он ведь в них, честно если, не людей видел. Опять-таки — вооружённые функции. Которые нужно уберечь от гибели не как живых тёплых существ, а как боевые единицы, нужные для выполнения боевой задачи!
«Иное, несущее смерть».
Получается, что мы, поднимая оружие, — неважно, со справедливыми целями или нет, — выносимся тем самым за скобки человечества?
Не означает ли это также, что мы выносимся и за скобки Бога?
Алексею невольно захотелось перекреститься. Хорошо, что не был он особо воцерковлённым, а то с такими мыслями… В толстовцы только идти. Или сразу в монахи…
— Кстати, писали об этом: уже не за горами время, когда именно роботы будут в роли солдат, — помолчав, словно ожидая, чтобы Алексей вникнул, продолжил Ященко. — Гуманизм настанет, мало не покажется…
«Тихон-то, кстати, истовый православный, — подумалось Алексею. — Каково ему-то тяжесть своих мёртвых нести?»
Ященко потянулся.
— Ладно, заболтались мы. Пора бы ещё принять горяченького парку, да с можжевельничком, — проговорил он выздоровевшим, даже чуть со смешинкой голосом. — Это ты, Лёха, молодой ещё, оттого глупостями себе развлекаться позволяешь. Настоящий труп — это когда… По ошибке или по необходимости, но когда он человеком перед смертью предстанет, а не устройством для нажатия курка. — Лицо его затвердело. — Вот я и говорю тебе, Лёша. Претендовать-то ты можешь. Доказал. Но дела у нас бывают такие, что гарантировать тебе отсутствие трупа на плечах я не могу. Вот и решай сам, нужен ли тебе такой криминал или нет.
И глаза его были на сей раз не стальные. Дождевыми тучами были глаза…
Глава 7
Настя встретила его не сильно приветливо:
— Что опять стряслось? Только собралась отдохнуть денёк, а тут начальник звонит, орёт как подорванный, требует срочно досье ему на Бледнова собрать. Не дождался конца работы, снова звонит, кричит, чтобы уже присылала что есть, потому что он срочно в Москву улетает. Потом ещё звонит, опять орёт, велит тебя на ночь разместить. Приказывает!
Вы там что, Новый год не допраздновали? Или кого пристрелили на радостях, а теперь от подвала прячетесь? Так имей в виду — мне с вами не по пути!
— А ты что, ничего не знаешь? — удивился Алексей, ставя звякнувший пакет на пол. По дороге он завернул в магазин, где купил коньячка, хорошего вина для Насти, конфет, нарезки. Не пьянства ради, как говорится, просто нынешний долгий день уже прямо в ногах валялся, требуя загасить его соточкой коньячка. Или двумя.
— А что я должна знать? — пожала плечами Настя. — Я же его сегодня и не видела. Я вообще спала, как Злой твой ушёл, — она со значением, хоть и мельком, бросила взгляд прямо в глаза Алексею. — А тут крик, суета, всё пропало, клиент… хм, приезжает…
Да, сурово у них там, в гэбухе поставлено. Ближайший сотрудник не знает о таких делах, что случились сегодня! Впрочем, у Ященко было так же. Каждый должен знать не более того, что велено уровнем компетенции.
Хотя, запоздало понял Кравченко, мысленно разворачивая обратно киноленту этого бесконечного дня, в республике вообще ещё никто не знает, что произошло. Ну, кроме тех, кто причастен. И руководства. Да он и сам не знал бы, ежели бы не Мишкина чуйка, которая заставила его вытащить друга в «Бочку». И заодно спасти ему жизнь. Ибо не позвони Митридат столь вовремя, то так и лежали бы они с Иркой в постели. Покуда не прилетела бы граната скоротать с ними новогодний досуг…