А полным уничтожением.
Ладно, дело не в этом, как говаривал дорогой шеф «Антея».
Просто переступила тётка где-то грань, где здоровое недоверие превращается в не менее здоровое подозрение. Ну, или должно превратиться, ежели жизнь дорога…
Алексей тихонько поднялся с колена и тихонько, на цыпочках прокрался к двери. Приоткрывать не стал — не такой дурак, как эта хабалка ополченская, — но аккуратненько лёг на пол возле двери и приник ухом к щели под нею.
Краем глаза отфиксировал вторую койку в палате, попавшую в угол зрения. Не заправлена, но пустая. Соседка была, но куда-то смылась. Когда? Зачем? Когда вернётся? А если сейчас?
Снаружи доносилось лишь какое-то бухтение. Ополченка явно с кем-то говорила и явно по телефону, но о чём — не разобрать. Караульного начальника вызывала? Да ладно, не надо песен! Нет у неё караульного начальника, по всему видно! Тогда что за охрана такая?
Он упруго поднялся на ноги. Вот ведь чёрт! И от Ирки он уйти не может!
Он вернулся к её постели. И вовремя. Открылась дверь.
Алексей едва не выхватил пистолет, вновь ожидая, что придётся окорачивать зарвавшуюся и — параллельно сознание его всё более утверждалось в этом выводе — крайне подозрительную ополченку.
Но то вошла соседка по палате. Судя по умелому макияжу и общей ухоженности, довольно обеспеченная женщина. Поздоровалась, пристроилась на своей койке. Послушала, как Ирка звонит с новой симки домой и успокаивает маму, молвила: «Ну, не буду вам мешать», — и снова ушла.
Вот тогда, помолчав с полминуты, во время которых неотрывно изучала лицо Алексея сухими, почти воспалёнными глазами, Ирка и проговорила:
— Ты теперь меня бросишь?
Он даже не растерялся — просто удивился. Этого она не могла взять ниоткуда. За всё это время он действительно ни разу не вспомнил о Насте и ни разу, был уверен, не мог сбиться с волны любви, направленной на Иришку.
— С чего ты взяла? — спросил он удивлённо.
Она ещё раз впилась в его глаза своими, которые вдруг представились ему иголками.
— От тебя пахнет женщиной, — уверенно заявила Ирка. — Ты сегодня ночевал с женщиной.
Нет, ну это же невозможно! Она что, экстрасенс?
Но он знал — как вовремя сегодня только вспоминал про то! — что признаваться в подобных случаях нельзя! Никогда и ни в чём!
Он нежно приложил палец к её губам:
— Глупенькая! Да когда бы я успел? Да и кто мне тут нужен, кроме тебя?
Она продолжала неотрывно смотреть на него.
— Знаешь, — сказал он, поцеловав её вдохом, тянущим девичьи губы к своим, — тут просто другая ерунда. А ты это неправильно, малыш, понимаешь…
Провёл ладошкой по её груди, прикрытой одеялом.
— На самом деле ты права: мысли ещё одним заняты. И женщина замешана, ты права…
Ухмыльнулся, сумев не обратиться мыслью к Насте.
— Стоит там, снаружи. И кажется мне очень подозрительной. Не должно быть её тут. И не должна она так себя вести. Похоже, пасёт кого-то. Меня или тебя. Понимаешь, охотятся за мной. Не случайно и в окно нам пальнули…
— Я догадалась, — слабо улыбнулась Ирина.
Ну да, сложновато представить случайный выстрел из гранатомёта…
— Так что прости, половина мыслей действительно на той тётке сосредоточена. Но ты, надеюсь, не рассчитываешь, что я тебя брошу ради неё?
Шутка. Не самая, признаться честно, мудрящая. Но основная цель, похоже, достигнута: горькие складки возле Иришкиного рта несколько разгладились.
Чтобы закрепить эффект, Алексей достал свой телефон и набрал контакт Томича.
Тот откликнулся сразу, словно уже держал трубку в руке.
— Серёг, это я, — сказал Кравченко, улыбаясь глазами Ирке. — Слушай, ты своих никого не направлял в областную клиническую? Да, куда Ирину… Да тут, понимаешь, какая-то тётка комендантская отирается. Говорит, будто для охраны поставлена… Да, давай, высылай. Есть самому не высовываться!
— Вот и всё, — резюмировал он, пряча трубку. — Сейчас важный опер из комендатуры пришлёт группу, а та разберётся со всем. Что за тётка и что тут делает…
Уже потом, сопоставляя дальнейшие события, Алексей понял, что своим непонятным мистическим вопросом Ирка спасла им обоим жизнь. Ибо именно услышав отрицательные ответы от Томича, он, наконец, сам для себя достроил окончательно понимание. А именно: что происходящее сейчас, в этом госпитале, вокруг него — опять вокруг него! — не шутки. И что зарвавшаяся хабалка, пришипившаяся к комендатуре, вполне может работать и на бандитов, от которых к нему в квартиру граната залетела. А он тут, как идиот, сидит в палате, как в ловушке. Да еще Иришку опять подставляет под удар!