Буря продолжалась недолго. А когда песок стал оседать и малиновое солнце проглянуло сквозь песчаную тучу, проводники увидели, что дорога потеряна, песок засыпал тропу. Куда идти? Ни горы, ни холма, ни дерева, только барханы еще дымятся кругом и без конца меняют свои очертания. Вот теперь-то - смерть.
Но тут, неизвестно откуда, появились черные вороны и с криками, покружившись над отрядом, полетели дальше. И всем стало ясно, что птицы летят туда, где есть жизнь. Спасение!
Очень скоро в зыбком мареве на горизонте встала густая зеленая полоса финиковых пальм. Опять мираж? Боялись поверить, боялись обрадоваться… Но подошли уже совсем близко, а пальмы не исчезли. Оазис!
Сразу, как только македоняне вступили на цветущую землю оазиса, деревья окружили их, отгородили от пустыни, одели их блаженством прохлады. Этот зеленый мир, полный ароматов и пения птиц, был прекрасен и невероятен. Раскидистые маслины, яблони, смоковницы и еще какие-то плодовые деревья теснились в этом сплошном саду, окруженном зарослями высоких пальм, на которых огромными гроздьями висели темно-золотые финики. Всюду среди буйной травы и ярких цветов журчали источники, освежая воздух.
Жрецы Аммона встретили македонского царя, едва он подошел к их владениям.
- Они как будто знали, что я приду, - удивился царь, - почему так?
- Жрецы знают многое, - уклончиво ответил Аристандр.
Он не стал объяснять, что уже сообщил гелиопольским жрецам желание царя и что гелиопольские жрецы успели передать жрецам Аммона, что Александр придет, и сообщили, зачем придет. А самому царю знать об этом вовсе не нужно.
Это было огромное счастье - омыться свежей водой, выпить пальмового вина. Воины лежали в зеленой тени деревьев, прильнув лицом к влажной траве. Спали. Александр, мучимый нетерпением, ходил по всему оазису, сопровождаемый жрецами. Он знал, что нужно совершить положенные обряды прежде, чем войти к Аммону. Но спать, когда столько чудесного кругом, он не мог.
- А бывает здесь жара в летние месяцы?
- Нет, жары не бывает никогда.
- А холод зимой?
- Тоже нет. У нас вечная весна, вот так, как сейчас. Тепло и прохладно. И плодов круглый год в изобилии. Кроме того, у нас есть соль.
Жрецы показали Александру место, откуда они выкапывают соль. Несколько маленьких корзинок, сплетенных из пальмовых листьев, стояло рядом. Жрец достал из ямы горсть соли - это были чистые, крупные кристаллы, прозрачные, как вода.
- В этих корзинах мы возим нашу соль в Египет. Благочестивые люди кладут ее на жертвенники - она ведь чище морской.
- Но откуда же здесь соль? - удивился Александр. - Соль бывает в озерах у моря или в самом море. А ведь от Аммона море так далеко!
Старый жрец, с желтым, морщинистым лицом, но очень черными, густыми бровями, задумчиво ответил:
- Сейчас далеко. А когда-то, в давние времена, наш храм стоял у самого моря, и все корабли подходили к нашему берегу почтить святилище и принести жертву богу. О нашем храме и прорицалище великая слава шла по всему миру - она с тех пор и осталась. Но если бы наш храм всегда стоял в пустыне, о нас знали бы лишь очень немногие.
Александр быстро взглянул на него - это он уже слышал у Зеленого озера в Гераклейском номе.
- Ты хочешь сказать, что там, где сейчас пески, было море?
- Именно это я и хочу сказать, царь. Доказательств тому много. В песке всюду находят морские раковины, даже у самых пирамид. Раковины, окаменелые моллюски. Да и вот соль. А соль в песках встречается у нас нередко. Бьют ключи, возле них вырастают пальмы, а вода в тех ключах соленая.
- Пальмы не боятся соли?
- Нет, не боятся. Даже любят ее.
Жрецы показали Александру еще одно чудо - священный источник бога Аммона. Вода в нем в полдень была холодная, а ночью - горячая.
Александр, очарованный, ходил по садам Аммона. И каждый раз, возвращаясь в свой шатер, напоминал Евмену, который так же, как и ближайшие друзья, всюду неизменно следовал за ним:
- Скажи писцам, чтобы записали: здесь много дивного!
- Они пишут, царь.
Евмен заботился о дневнике, который вели в его канцелярии во время похода. Краткий, но точный дневник содержал в себе всё - приказы, передвижения войск, число убитых, число пленных, число дня и года, когда случилось то или другое событие в их походной жизни. Царь сам следил за точностью записей - тут все его военное хозяйство лежало как на ладони.
- Но ведь пишут и твои историки, царь! - напомнил Евмен.