Каменная сказка Персеполя, для украшения которой везли кедры с Ливанских гор, а золото из Лидии и Бактрии, для которой Иония дала серебро и бронзу, а из Индии доставили слоновую кость, вдохновенная работа лучших мастеров Азии исчезала в огне.
Пьяная толпа орала и ревела от восторга. Тронный зал персидских царей разрушался. Проваливалась кровля. Падали тонкие резные колонны…
- Что ты делаешь, царь! - беспомощно повторял Парменион. - Что ты делаешь? Остановись! Пощади это прекрасное здание: ведь это памятник прежней персидской славы!
- Вот потому этот дворец и горит, - ответил Александр, - что это горит их слава!
Но когда огонь перекинулся в соседние покои, Александр приказал потушить пожар.
Подойдя к задымленному трону, Александр увидел, что каменная стела с изображением Ксеркса лежит на полу, и остановился в раздумье.
- Оставить тебя лежать под ногами за твой жестокий поход в Элладу? - сказал он, глядя в каменное лицо Ксеркса. - Или поднять тебя за твою доблесть?
Но постоял и молча отошел, оставив Ксеркса лежать.
Парменион не удержался, чтобы еще раз не упрекнуть Александра.
- Пусть знают персы, что их могущество умерло навеки! - упрямо ответил Александр.
И, чтобы еще раз доказать это, он отдал войску город персидских царей на разграбление.
- Это самый враждебный город из всех азиатских городов. Возьмите его!
Армия с ревом и ликованием обрушилась на цветущий Персеполь. Войско сразу заполнило криками и звоном оружия тихие улицы. Начался грабеж. Македоняне врывались в дома, убивали мужчин и через окровавленные пороги тащили плачущих женщин и детей для продажи в рабство. Сокровища, которых было полно в богатых персепольских домах, разжигали свирепую жадность. Хватали все, что попадало под руку, - серебряную и золотую утварь, роскошные одежды, окрашенные пурпуром и расшитые золотом. Ругались и дрались между собой, раздирали драгоценные ткани, чтобы не досталось одному. В безумье гнева отрубали руки тому, кто хватался за вещь, из-за которой спорили…
Вопли, крики, плач стояли над погибающим городом. Персеполь был разграблен и опустошен, безмолвные, мертвые дома стояли с разбитыми и распахнутыми дверями…
И все это случилось лишь из-за того, что царь Дарий не хотел принести покорности царю Александру.
ГОРОД КИРА
Дарий, чью державу захватывали македоняне, скрывался в Мидии. Доходили слухи, что он опять собирает войско.
«Я вижу, он не покорится, - думал Александр, - пока я не возьму его в плен».
Город царя Кира Пасаргады встретил Александра подобающими царю почестями. Войско с шумным шарканьем грубой походной обуви, с гулким топотом конницы, с грохотом повозок растекалось по древним улицам, полным зноя. Жители прятались в домах.
Персидская стража отступила, пропуская Александра и его конных этеров в акрополь. Царский дворец, построенный самим Киром, встал перед ними величавый и светлый, будто сложенный из пластов густых солнечных лучей. Александр остановился, ноги его стали тяжелыми, едва коснулись ступеней широкой лестницы, - наверху, у входа, стоял Кир в длинных одеждах и глядел на него черными сумрачными глазами.
Александр на мгновение зажмурился. Но когда снова поднял ресницы, то увидел, что ему навстречу с низкими поклонами спускается перс, обыкновенный живой человек.
- Я хранитель дворца, царь, - сказал он, отдавая Александру земной поклон, как отдавал такой же поклон персидскому царю, - я жду твоих приказаний.
Александр пришел в себя. У этих восточных людей удивительные глаза, черные, как самая черная ночь, полные тайны. Будто эти люди знают то, чего ты не знаешь, а если захочешь узнать - не скажут…
- Прежде всего открой мне сокровищницу! - приказал Александр, стараясь грубостью стряхнуть наваждение.
В полумраке дворца, кое-где пронизанного желтыми лучами солнца, было прохладно и тихо, так тихо, как бывает в доме, давно покинутом хозяином.
«Да, - думал Александр, - настоящий хозяин очень давно покинул его… Очень давно».
Сокровищница была так же полна, как в Персеполе. С тех пор как царь Кир построил этот дворец и положил сюда свои богатства, все персидские цари пополняли их добычей войн.
В тот час, когда Александру открывали сундуки, посланцы из Македонии привезли письма. Александр оставил Пармениона и молодого друга своего Гарпала считать сокровища и отправлять в Македонию караваны, а сам ушел в покои дворца.