- Ланика, Ланика! - с рыданием кричал он, зовя свою кормилицу. - Вот как хорошо отплатил я тебе за все твои заботы, за всю твою любовь! Твоего брата я убил собственной рукой!..
Он никого не хотел видеть. Никого не впускал к себе. И друзья, всю ночь приходившие к его дверям, слышали его рыдания и жалобы и все одну и ту же фразу, которую он повторял в исступлении: «Я - убийца своих друзей! Я - убийца своих друзей!»
Гефестион молча сидел у дверей его спальни.
«Это я виноват, - думал он, - почему я не удержал Клита? Почему не увел его раньше?.. Почему не уследил, - разве не знаю я характера Александра, с которым он сам не в состоянии справиться?»
К утру в спальне наступило безмолвие. Гефестион, оставшийся один у дверей, прислушался. Тишина.
«Уснул», - подумал он.
И тут же уснул сам, подперши голову рукой.
Но утро разгоралось, то один, то другой приходили друзья-этеры, телохранители царя, близкие ему люди. Гефестион поднялся, стряхнув сон, подошел к спальне царя:
- Александр!
Молчание.
- Александр, позволь мне войти к тебе!..
Молчание.
Этеры забеспокоились, заволновались.
- Царь, мы ждем твоих приказаний!
- Царь, мы ждем тебя!
Молчание. Этеры испугались. Еще раз окликнув царя и не получив ответа, они ворвались к нему. Александр лежал молча, с крепко сжатым ртом и опухшими глазами.
- Александр, - сказал Гефестион, - ты не имеешь права так истязать себя. Вспомни - ты царь, ты полководец, в твоих руках судьбы многих народов и судьба твоей армии… и судьба всех нас!
Александр молчал, слова не доходили до его сердца, они не помогали ему справиться со своим отчаянием. Он только стонал изредка, а когда его упрашивали поесть что-нибудь, он отворачивался с отвращением.
Друзья не отходили от его шатра. Советовались: что делать? Обсуждали случившееся. Винили Клита. Кратер возмущался:
- Не ценить привязанности царя! Не ценить такого высокого положения, которое царь ему предоставил, - ведь Клиту поручено было командовать огромной армией. Что ему было нужно еще? А он вздумал так оскорблять царя!
Лишь на третий день этеры с трудом уговорили Александра встать. Ему сказали, что жрец Аристандр просит позволения войти. Александр разрешил.
- Царь, - строго сказал Аристандр, - помнишь ли ты сон о Клите?
Александр помнил этот мрачный сон. Он стоял перед глазами. Сидят сыновья Пармениона - Филота, Никанор, Гектор. Все в черных гиматиях. И Клит сидит с ними, и тоже в черном. «Почему он с ними? Ведь они уже умерли!» Царь проснулся тогда в тоске - такой дурной сон!
Этот сон говорил о смерти Клита. И смерть Клиту принес он сам, Александр.
- И вспомни, - продолжал жрец, - что было утром этого злосчастного дня. Тебе привезли фрукты из Эллады. Ты послал за Клитом: пусть придет полюбуется их красотой и возьмет себе сколько захочет. А Клит в это время совершал жертвоприношение. Но он прервал…
- Все помню, все помню, - остановил его Александр. - Он прервал жертвоприношение и поспешил ко мне, потому что я позвал его.
- Ты забыл самое главное - жертвенные овцы прибежали за ним. А ведь это было страшным предзнаменованием. Боги предупреждали тебя. Дионис грозил тебе.
- Дионис! - Александр беспомощно склонил голову. - Опять Дионис!..
- Ты забыл, царь, что оскорбил Диониса. В свое время ты разорил его храм - он отомстил тебе изменой Филоты. А нынче, в день его праздника, ты снова оскорбил его: ты Принес жертвы Диоскурам. И он снова отомстил тебе - смертью Клита. Боги не прощают обид, запомни это, царь.
- Я принесу жертвы Дионису… - покорно сказал Александр. - Я вымолю… я вымолю прощение…
И он тут же потребовал жертвоприношения Дионису.
Жертвы были принесены. Однако тоска не оставляла Александра. Тоска валила его на ложе. Он ничем не мог заняться. Клит стоял перед ним, Клит возвращался к нему непрестанно. Вот он ведет его, маленького мальчика Александра, за руку… Вот учит его держать меч… Вот он в бою бьется рядом с Александром, и мгновенный взмах Клитова меча спасает жизнь царю…
- О Клит! Клит! - стонал Александр.
И никто из друзей не знал, как утешить и успокоить его.
Тогда в спальню к царю, расталкивая стражу, вошел философ Анаксарх. И сразу закричал:
- И это Александр, на которого смотрит теперь вся Вселенная! Он валяется в слезах, как раб, в страхе перед людскими законами и укорами! А ему самому подобает стать для людей законом и мерилом справедливого. Ты побеждал, чтобы управлять и властвовать, а не быть рабом пустых мнений! Разве ты не знаешь, зачем рядом с Зевсом восседают Справедливость и Правосудие? Затем, чтобы всякий поступок властителя почитался правосудным и справедливым!