Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. В доме уже кричали женщины, звали Рокшанек, - ни Рокшанек, ни Александр не слышали их. Цветущая прелесть девушки, белокурые, с золотым отливом волосы, ее чистые, светло-синие, широко раскрытые глаза внезапно обезоружили молодого царя. Эллада, золотая богиня Афродита, розовая жемчужина в белой пене прибрежной волны…
Рокшанек, опомнившись от первого страха, увидела, что перед ней стоит усталый человек и что на шлеме у него вовсе не рога, а белоснежные перья. А когда заглянула в глубину его голубых глаз, то поняла, что это и есть тот, кого она ждала в своих мечтах и за кем пойдет на край света.
- Как зовут тебя?
Рокшанек не поняла незнакомой речи. Но догадалась, о чем спрашивает царь.
- Рокшанек.
Александр взял своей огрубевшей рукой ее нежную белую руку.
- Роксана!
Со смертельной тревогой следили из дома за этой встречей. Братья Рокшанек, против своей воли, схватились за мечи. Но, увидев, как ласков с Рокшанек Александр, переглянулись с внезапной надеждой.
Рокшанек робко отняла свою руку и бросилась в толпу женщин, стоявших в дверях. Все они тут же скрылись в глубине дома, как стая вспугнутых птиц.
Склонив голову перед Александром, появилась жена Оксиарта.
- Войди в дом твоего пленника, царь, - сказала она с низким поклоном.
Александр обернулся к ней.
- Кто эта девушка?
- Это моя дочь, царь, Рокшанек. «Рокшанек» - это значит «Светлая».
- Твоя дочь… Светлая! Роксана - Светлая!
Александр с чувством счастья повторял это имя по-своему, по-эллински выговаривая его. Ему хотелось сейчас же ринуться в дом и отыскать эту девушку.
И, удивившись самому себе, обнаружил, что он не может поступить так. Это оскорбит ее.
- Скажи Оксиарту, - обернулся он к матери Рокшанек, - пусть вернется домой. Пусть сложит оружие. Я не буду мстить ему.
Александр вернулся вниз к войску. Но думал только о ней, о Роксане. На другой же день снова поднялся на Скалу. Он вместе со свитой поселился в доме Оксиарта. Присутствие в этом доме Роксаны наполняло его счастьем. Не было на свете женщины, кроме нее. Все они, что встречались на путях Египта и Азии, черноволосые, меднокожие, чуждые Элладе, исчезли, как тени. Одна эта, тихая, кроткая, с золотым дождем кос, вдруг вошла в его жизнь и заполнила его сердце.
- Роксана - Светлая! - повторял он.
Друзья-этеры все видели, все понимали. Такой девушки, как Роксана, они не встречали в Азии… Но не слишком ли увлекается царь?
- Жена Дария была первой красавицей в Персидском царстве, - напомнил Гефестион, - однако царь не потерял голову от любви!
- Может быть, тогда не пришло еще его время, - возразил Птолемей, пожав плечами.
Уже и среди солдат шли разговоры о красоте Рокшанек.
- Славная добыча досталась царю! Недаром взяли мы эту Скалу!
- А что досталось нам?
- А нам - отдых. Царь не скоро уйдет отсюда, женская красота сильна.
- Он может взять ее с собой.
- Не возьмет. Он не любит возить с собой женщин.
- А может, женится?
- Женится! Вот так сказал. Женится на азиатке? На дочери варвара?!
- Этого еще не бывало у македонских царей!
- Мало ли чего не бывало. Разве ходили когда-нибудь македонские цари в персидских штанах? А вот Александр надел!
Обрадованный милостью победителя, Оксиарт вернулся в крепость. Царь простил его. Оксиарт, счастливый тем, что остался жив и что сыновья его живы и дом не разорен, устроил для царя большой пир. Все, что могло найтись в осажденной крепости, было подано на столы - обилие мяса, маслины, вино, свежий, еще горячий хлеб…
Александр был весел, добр. Друзья давно не видели его таким. Он будто вернулся в те дни, когда, еще совсем юный, полный надежд и вдохновения, переходил Геллеспонт. С его лица исчезли тени забот и усталости, подозрений и тревог. Он часто поглядывал на двери - не то ждал, что придет Роксана, не то порывался пойти к ней…
Оксиарт все видел и все понимал. Он шепнул слуге, чтобы девушки пришли развлечь гостей. Они вошли одна за другой пестрой вереницей, зазвенели струны дутаров, запели чанги, зарокотала дойра. Девушки пошли в грациозном, плавном танце, все в роскошных, ярких, разлетающихся одеждах. Тридцать красавиц было отобрано для царского пира, тридцать самых красивых девушек, дочерей бактрийской знати. Но и среди них Роксана, со своими редкостными золотыми косами, со своей свежестью, с глубоким блеском счастливых глаз, все-таки была самой прекрасной… Александр не отрываясь следил за каждым ее движением - он был не в силах отвести от нее возволнованного, потемневшего взора. Друзья с тревогой и с изумлением наблюдали за ним. Сначала он много пил, потом долго держал в руках пустую чашу, по старой привычке тихонько поворачивая ее в ладонях. Веселое в начале пира лицо понемногу мрачнело, между бровей и в уголках губ появились морщинки… Оксиарт с тайным ужасом спрашивал себя: чем мог он не угодить царю? Чем он мог его разгневать? Гнев победителя - что может быть страшнее для побежденного?