- А все-таки, - настаивал Демад, - ты мог бы разбить Афины?
- Мог бы.
- И ты этого не сделаешь?
- Клянусь Зевсом, нет.
- Да, - печально вздохнув, сказал Демад, - я вижу, что время Афин прошло.
Вскоре Демад отправился в Афины послом Филиппа с предложением заключить мир.
Демад в Афинах выступил очень убедительно.
- Продолжать войну уже на территории Афин опасно. Вы знаете, граждане афинские, что из этого получилось в Фивах. Кроме того, пусть вспомнят граждане афинские, что две тысячи афинян у Филиппа в плену, а денег на выкуп нет!
Снова шумела толпа на Пниксе. Снова стали слышны голоса сторонников Македонии, и звучали они все громче, все настойчивее. Кончилось тем, что афиняне стали склоняться к тому, чтобы принять предложение Филиппа.
Харидема, который и слушать не хотел о мире с Филиппом, сместили. На его место поставили Фокиона, спокойного, благоразумного, уважаемого в Афинах человека. За то, что он постоянно говорил, что думал, за то, что никогда не обманывал доверия афинян, его прозвали Фокион Честный.
Фокион всегда считал, что надо ладить с Филиппом, что спасение эллинов в том, чтобы крепко держать союз эллинских государств против внешних врагов. Но эллинские государства никак не могут объединиться - так пусть их объединит Филипп. И не друг с другом надо сражаться, а выступить против самого давнего и страшного их врага - против персов. И те, кто выступает против македонянина Филиппа, - те, сами того не сознавая, губят Элладу.
За эти взгляды и высказывания старый полководец Фокион не получил командования при Херонее.
А теперь Фокион, и с ним Эсхин, давний сторонник Филиппа, и Демад, который взялся устроить этот мир, отправились послами от Афин в лагерь к Филиппу, по-прежнему стоявший у Херонеи.
Македонский царь принял афинских послов с большими почестями. Устроил для них богатый пир, где были и венки, и благовония, и музыка. Но все в меру, все пристойно. Филипп, когда хотел, умел показать себя тонко образованным и хорошо воспитанным человеком.
Афинские послы и Филипп без труда договорились о заключении мира. А когда они уехали, Филипп в ответ на их посольство торжественно отправил своих послов в Афины изложить условия мира.
Послами этими были его старый, преданный полководец Антипатр, этер царя Алкимах и сын царя Александр. Их сопровождала блестящая свита.
АФИНЫ
Три дня ехали послы в Афины.
Рядом с Александром, чуть сзади, все время был Гефестион. Боги наградили его большим тактом и чуткостью - всегда чуть сзади, всегда чуть после… И только в бою - всегда рядом, всегда готовый защитить или помочь в минуту опасности.
Как ни любил его Александр, Гефестион никогда не забывал, что его друг - сын царя и будущий царь македонский, и отлично чувствовал, что Александр это его качество очень ценит. Его даже угнетало, что он слишком красив и высок ростом, выше Александра, который был широкоплеч и несколько коротконог, но тут Гефестион уже ничего не мог поделать.
Александр крепко сидел на широкой спине Букефала. Он часто задумывался, скрывая волнение. Как-то примут его афиняне? Как он обратится к ним? Что нужно сказать - он знал. Это, отпуская его в Афины, ясно и точно изложил Филипп. Но не смутится ли? Не скажут ли там, что Александр слишком молод и плохо воспитан? Не уронит ли он как-нибудь по неопытности свое достоинство царского сына и победителя?
«Ничего, - успокаивал он себя, - Антипатр поможет. Он-то знает, как надо и как не надо».
И все-таки волновался. О славном городе Афинах, о его Акрополе, с высоты которого можно окинуть взглядом все афинское государство, он слышит с самого детства. И Аристотель любил Афины. Как много рассказывал он об истории государства афинского, о его высокой культуре, о его бедах, о его военных подвигах…
- Гефестион, ты помнишь битву при Саламине?
- Разве мы с тобой там были? - усмехнулся Гефестион.
- А я помню.
- Значит, ты там был?
- Все равно что был. Учитель так хорошо рассказывал об этом!
Гефестион вздохнул:
- Кажется, я в это время был занят другим. Все хотел положить Неарха на обе лопатки. Но он был такой ловкий!
- А учитель говорил, что это самая славная для эллинов битва, потому что они не со своими бились, а защищали свою родину от варваров…
Они подъезжали к Афинам. Широко раскрыв глаза, Александр жадно всматривался в чистую утреннюю даль. Большая округлая скала Гиметт, чем ближе они подъезжали, тем выше поднималась к небу, сухая, облитая пурпуром цветущего тимьяна, защитная крепость города Афин.